Анжелика Сидорова: «Нельзя прыгать, если ты всех вокруг ненавидишь»

01 Окт, 2019

© DOHA, QATAR - SEPTEMBER 29: Anzhelika Sidorova of the Authorised Neutral Athletes competes in the Women's Pole Vault final during day three of 17th IAAF World Athletics Championships Doha 2019 at Khalifa International Stadium on September 29, 2019 in Doha, Qatar. (Photo by Richard Heathcote/Getty Images)

Интервью Анжелики Сидоровой и ее тренера Светланы Абрамовой обозревателю Спорт-Экспресс Наталье Марьянчик.

Думала, что буду трястись в секторе как листик

— Как прошла ночь после победы?

Анжелика Сидорова: — Я очень долго сдавала допинг-контроль, поэтому со стадиона мы вышли уже в ночи. Пока доехали, пока то се, плюс из-за эмоций долго не получалось уснуть. Поэтому сегодня я на автопилоте.

— Правда, что осознание от больших побед приходит не сразу?

Сидорова: — Абсолютно. Вот журналисты говорят: «Теперь ты чемпионка мира». А я думаю: «Да ладно». Пока все странно.

Абрамова: — Согласна. Но эта победа была для нас долгожданной во всех смыслах.

— Как-то вы, Анжелика, ухмыльнулись.

— Так вы же были и в Пекине-2015, и в Лондоне-2017 (на обоих стартах Анжелика «забаранила», то есть не взяла начальную высоту. — Прим. «СЭ»). Когда здесь взяла начальную, даже думала, что теперь это самый успешный чемпионат мира в моей карьере.

— Вас трясло перед начальными 4,50 м?

Сидорова: — Может быть, это звучит странно, но для меня это, пожалуй, было самым страшным. Избавиться от тех воспоминаний сложно. А вот когда начала, дальше пошло легче.

— Кажется, что вы в этом сезоне в плане психологии стали другим человеком. Что изменилось?

Сидорова: — Мы работали с психологом, плюс у меня и тренер — психолог. Помогает разобраться в сложные моменты. У нас все хорошо шло зимой, а после этого легче войти в летний сезон. Плюс опыт уже накопился. Я сама думала, что буду трястись в секторе как листик. Но по ходу финала осознала, что не так уж и сильно волнуюсь. Все было в рамках нормального. Даже странно стало, ведь это чемпионат мира. Впервые на таком турнире эмоционально я ощущала себя так же, как на обычном старте.

— Когда вы успели поработать с психологом?

Абрамова: — Когда Анжелика была маленькой, я справлялась с функциями тренера и психолога сама. Но наступил момент, когда совмещать стало сложно. Все-таки мое дело — готовить спортсмена, а не копаться в психологических нюансах. Когда поняла, что Анжелике нужен дополнительный взгляд, обратилась к своей знакомой, с которой мы учились в одном институте. Она сама была спортсменкой, а теперь работает психологом. Это не значит, что Анжелика теперь каждый день к ней ходит. Просто бывают моменты, когда запутываешься в себе. Или у нас между собой что-то происходит.

— Вы к этому относитесь спокойно? Многие тренеры ревнуют своих спортсменов к другим специалистам.

Абрамова: — Я знаю этого человека и абсолютно ему доверяю. В их отношения я вообще не лезу и никого ни о чем не спрашиваю.

Сидорова: — Да, если бы я сама нашла психолога со стороны, наверное, было бы по-другому.

Если Анжелика ленится — ничего страшного

— Для многих болельщиков стали откровением ваши теплые отношения с американкой Сэнди Моррис.

Сидорова: — Мы же постоянно выступаем вместе. У нас по всем стартам ездит примерно одна и та же компания, и обстановка дружеская. Все друг друга поддерживают, и мне кажется, это искренне. Когда я только начинала соревноваться и видела, как они подбадривают друг друга, мне было сложно это понять. Но когда я влилась в компанию, стала делать так же.

— Многие считают, что в спорте, как на войне, соперников нужно ненавидеть. По крайней мере, в секторе настраивать себя на это.

Сидорова: — Мне кажется, если ты всех вокруг ненавидишь, тебе будет только сложнее. Это же дополнительное напряжение. Думаешь, что тебя тоже все ненавидят. Как же тогда прыгать?

— Между тренерами отношения такие же теплые, как у девчонок?

Абрамова: — Мне сложнее в плане языкового барьера. Но когда тренеры, — а почти все они в шесте — мужчины, — привыкли ко мне и признали равной, пытаемся общаться. Насколько хватает языка, разговариваем. Спрашивают, когда Анжелика прыгнет 5 метров, уверяют, что это реально. Вот вроде бы соперники, а постоянно подбадривают.

— В шесте практически все тренеры — мужчины. Какие особенности это накладывает на вашу работу?

Сидорова: — Я бы не смогла работать с тренером-мужчиной (смеется).

Абрамова: — Когда Анжелика была моложе, я очень хорошо чувствовала грань между реальным «не могу» и ленью.

— А теперь?

Абрамова: — Нормальные отношения между тренером и спортсменом — это не тогда, когда все стабильно. Отношения обязательно развиваются со временем. Когда Анжелика была маленькой, я была ведущей, а она ведомой. Она взрослела, и в какой-то момент мы выровнялись. Сейчас уже она выше, а я просто консультант. Полностью доверяю ее ощущениям.

— Ваше самолюбие это не задевает?

Абрамова: — А у меня нет задачи самоутверждаться на фоне Анжелики. Мы стараемся быть гибкими.

— Много дуэтов распались как раз из-за того, что тренер оказывался не готов к подобным переменам.

Абрамова: — Вот именно. Сейчас мы вполне можем поменять какую-то тренировку, если Анжелика считает, что так будет лучше. Раньше это было исключено.

— А если она ленится?

Абрамова: — Иногда надо, ничего страшного.

Сидорова: — Йес!

Если качаешь бицуху — нужно понимать, зачем тебе это надо

— Анжелика в прыжке делает так называемый вынос (то есть опускает шест в процессе разбега) за три шага, не за два, как все. Как вам пришла идея прыгать таким необычным образом? Ведь больше никто в мире так не прыгает?

Абрамова: — Сейчас уже некоторые пытаются копировать. Получается, что они видят картинку, но не понимают смысла того, что мы делаем.

— А в чем смысл?

Абрамова: — Мы пытаемся сделать так, чтобы горизонтальная скорость, которую Анжелика набирает на разбеге, не терялась при переходе ее в вертикальную плоскость. Это законы биомеханики.

Сидорова: — Вообще, любой прыжок с шестом бывает силовым или техническим. Все прыгают либо больше за счет силы, либо за счет маха и использования самого шеста. Физических сил у меня не так много, как у некоторых девочек. Поэтому мы всегда искали путь, как приложить меньше силы, но вылететь выше.

— Получается, вы создали эту технику специально для Анжелики, с учетом ее особенностей?

Абрамова: — Сама схема прыжка была у меня в голове всегда. Еще будучи спортсменкой, я сама хотела так прыгать, но меня научили иначе. А когда появилась Анжелика, все сошлось. Мы что-то пробовали, искали подходящие упражнения, но изначально следовали этой схеме.

— Слышали мнение, что Анжелике не мешало бы подкачаться. Мол, слишком уж она миниатюрна и даже визуально отличается от большинства шестовичек.

Сидорова: — Все должно быть для чего-то. Если ты качаешь бицуху, нужно понимать, что тебе это даст в прыжке, а не просто так. В какой-то момент мы с тренером сами поняли, что силы в руках не хватает, и поработали над этим моментом. Сейчас все нормально.

Абрамова: — Наши тренировки скорее идут от техники. Если какой-то технический элемент не получается, потому что не хватает силы, тогда мы это подтягиваем. Но физическая подготовка всегда идет позади технической.

— Говорят, что вы очень мало прыгаете на тренировках: все делают по 50 прыжков, а Анжелика — всего десять.

Сидорова: — Я не верю, что кто-то может сделать пятьдесят прыжков за одну тренировку. Хотя говорят, такие люди есть. Я обычно делаю десять, максимум 12 прыжков. Причем если 12, то для меня это уже жесть.

Абрамова: — Мы всегда шли от качества, а не от количества. На мой взгляд, лучше сделать пять прыжков, но все качественно, чем 50, а из них те же пять раз нормальных. КПД от такой работы нулевой.

— Наш друг, который не занимался легкой атлетикой, не понимает: почему, скажем, 4,90 м вы берете легко, а на 4,95 м уже сбиваете планку? Неужели всего пять сантиметров что-то меняют, если речь идет о почти пятиметровых высотах? Или все дело в голове?

Сидорова: — Когда ты прыгаешь на максимуме, там уже каждый сантиметр играет роль. Но в большей степени, мне кажется, дело в голове. Если принять для себя эту высоту, то будет проще.

Абрамова: — Давайте я объясню на примере прыжков в длину. Допустим, вы разбегаетесь и прыгаете через пропасть. Сначала она очень узкая и вы легко ее перелетаете. Потом ее начинают постепенно раздвигать. Сначала по метру, по полметра, а потом — всего на пять сантиметров. И тогда наступит момент, когда вы испугаетесь. Хотя казалось бы, только что вы прыгали, а что такое каких-то пять сантиметров? У каждого человека есть свой эмоциональный и физический максимум, и когда вы на пределе, важен каждый сантиметр.

— Между пятью сантиметрами от 4,90 до 4,95 м и от 4,95 до пяти метров — большая разница?

Абрамова: — Конечно. Прыжок на пять метров должен быть качественно другим, чем даже на 4,90. Это если говорить о стабильном результате, а не о случайностях, которые в шесте тоже иногда бывают. Технически и физически Анжелика готова прыгать пять метров. 4,95 м она прыгнула с приличным запасом. Нужно добрать в психологии.

Сидорова: — Пока на пять метров у меня, честно, не хватает сил и эмоций. Хотя, кстати, если мне скажут, что там 4,90, а не пять метров, может, я сама и не пойму разницы (смеется).

— У вас нет сожаления, что после победы не попросили поставить пятиметровый рубеж? Может, не взяли бы, но хотя бы попробовали — какого там?

Сидорова: — Если бы была другая ситуация, возможно, я бы так и сделала. Но когда ты берешь высоту с третьей попытки и выдаешь там все, что осталось, то где взять силы, чтобы прыгать дальше? Ведь на пять метров их нужно еще больше.

Абрамова: — Все дело в голове. Когда я начинала прыгать, нам казалось, что даже четыре метра — это так высоко!

— Насколько серьезно, кстати, вы прыгали?

Абрамова: — Я начала только в 21 год, по шестовым меркам это уже старость. У нас мастерство нарабатывается с годами, со временем. И этого времени в спорте мне не хватило. Порой проскакивала обида: вот, я бы тоже могла высоко прыгать, если бы… Но видимо, у меня и моего поколения девчонок была другая задача в спорте. Мы должны были стать первыми, чтобы за нами кто-то пошел.

— Как вы объясняете нереально высокий уровень результатов в финале, когда сразу шесть спортсменок прыгнули 4,80? Такое впечатление, что женский шест сделал всего за несколько лет десять шагов вперед. Тренеры узнали какой-то секрет, или что?

Сидорова: — Вот, мне тоже интересно, как это произошло.

Абрамова: — Тренеры постоянно учатся друг у друга, обмениваются опытом, это нормально. Я очень рада, потому что считаю прыжки с шестом одним из самых красивых видов легкой атлетики. Все эти полеты, борьба попытка в попытку — это же супер-интересно!

Мечтали поехать на Олимпиаду в Рио и занять первые два места с Исинбаевой

— Нам не показалось, что вас задевают постоянные сравнения с Еленой Исинбаевой?

Абрамова: — Просто это уже клише, или ярлычок, который на нас навесили. Почему нужно обязательно кого-то с кем-то сравнивать? Они же такие разные, разве что обе — прыгуньи с шестом из России. У Лены была своя карьера, сейчас вот пришло время Анжелики. Она интересна сама по себе, а не как продолжение Лены.

— Всем запомнился чемпионат России 2016 года в Чебоксарах, когда вы уступили Исинбаевой с результатом 4,85 м, а Елена прыгнула 4,90 и на этом завершила свою карьеру.

Абрамова: — Я мечтала, чтобы они поехали на Олимпийские игры в Рио и там так же заняли первые два места. Но…

— Когда Анжелику не пустили на Олимпиаду, для вас мир рухнул?

Абрамова: — Я не имела права рушиться вместе с этим миром, потому что есть человек, которого я должна поддерживать. Но я никому не пожелаю пережить, через что мы тогда прошли. Ком до сих пор стоит в горле. Помните, нам тогда сделали в Москве утешительные соревнования «Звезды-2016»? На заключительной тренировке перед ними Анжелика прыгает, приземляется в яму, плачет, вытирает слезы и идет прыгать еще раз… Это непередаваемо. Поэтому следующий год у нас и получился настолько плохим. «Баранка» на чемпионате мира в Лондоне была следствием.

— Сейчас вам не страшно за Олимпиаду в Токио?

Сидорова: — Мне тут рассказали столько историй, что теперь уже страшно. Вроде бы кажется, что это невозможно, ну не может такого быть второй раз! А потом мысль проскакивает: а вдруг?..

— Теоретически вы готовы уехать тренироваться заграницу, или судиться, например?

Сидорова: — Пока нет, потому что я не разбираюсь в тонкостях этой ситуации. Пока никаких путей отступления мы не продумывали. Хочется все-таки верить, что все будет нормально, а там уже будем смотреть.

— Вообще, Олимпиада не потеряла для вас привлекательности? Есть, например, лыжник Сергей Устюгов, который считает: зачем нужны эти Игры, если есть чемпионат мира, где выступают все сильнейшие. А на Олимпиаду кого-то пускают, кого-то не пускают — это уже не то!

Сидорова: — Я так думала последние три года. Но чем Олимпиада ближе, тем больше я туда хочу. Все равно это мечта всех спортсменов.

Абрамова: — Любой чемпион мира рано или поздно получает приставку экс. А олимпийский чемпион остается навечно.

Источник: Спорт-Экспресс

Поделиться в социальных сетях

01 Окт, 2019, press