Игорь Тер-Ованесян о Бобе Бимоне

Игорь Тер-Ованесян о Бобе Бимоне

Игорь Тер-Ованесян о легендарном «прыжке века» Боба Бимона

Вчера, 18 октября, исполнилось ровно 50 лет «прыжку века» Боба Бимона – одного из главных спортивных событий ХХ века. На Олимпийских играх в Мехико-1968 американец улетел в соревнованиях в прыжке в длину на 8.90 м. Этот результат более чем на 50 см превысил рекорд мира.Корреспондент «Спорт-Экспресса» Владимир Иванов пообщался с очевидцем произошедшего Игорем Тер-Ованесяном – экс-рекордсменом мира, участником пяти Олимпиад и их двукратному призеру. Знакомим вас с выдержками из этого интервью.

– Значит, хотите поговорить о Бимоне? – уточнил 80-летний Тер-Ованесян. – Чтобы всем было понятно: за последние 82 года в прыжках в длину было всего пять рекордсменов мира: Джесси Оуэнс (8,13), потом мы с Ральфом Бостоном довели его до 8,35, затем был Боб Бибон со своими 8,90 и только в 1991 году Майк Пауэлл перебил и их – 8,95.

– И даже среди этой великолепной пятерки Бимон выделяется.

– Любопытно, что в Мехико он с трудом прошел квалификацию. Лишь с третьей попытки. А его рекордный прыжок зрители пропустили. В это же время шел финал на 400 м и длину никто даже не смотрел.

– Зато вы прекрасно все видели.

– Его 8,90, на самом деле, поменяли всю мою жизнь. У меня была совершенно конкретная цель, а ее в один момент смели. Нужно было идти уже совсем к другой, и я понимал, что не могу сделать это. Мне было уже 35 лет.

– Но вы же продолжили выступать.

– В следующем году выиграл чемпионат Европы. 8,17. Но постепенно стал заканчивать.

– 8,17 и сегодня боеспособный результат.

– Я был первым европейцем, прыгнувшим за 8 м. Со своими 8,35 и сейчас боролся бы за медали на всех стартах. Длина – единственный вид легкой атлетики, который за последние 50 лет практически не сдвинулся с места.

– Почему?

– Заканчивая карьеру, я стал понимать: меня ограничивали не физические качества, а неправильные установки. Надо было делать все совсем по-другому. Раньше весь акцент был на толчковую ногу, а сейчас – на максимально быстрый мах, при этом вообще не важно, как ставишь ногу.

– Если бы кто-то подсказал в свое время..?

– Начни я карьеру сейчас, прыгал бы с переворотом – делал бы сальто в воздухе.

– Уже читал о ваших революционных идеях в «СЭ».

– А как иначе? Ведь Фосбери полностью изменил прыжки в высоту. И высотники, прыгая вперед плечами, пролетают по 5-6 м. Парадоксально, что в высоте люди тянутся плечами вверх, а в длине назад.

– Когда пришли к новому видению?

– Я всегда анализировал. В последнее время вообще склоняюсь к тому, что переворачиваться после отталкивания нужно даже не вперед, а, как акробаты, назад.

– Ух! Почему никто не попробует эти способы?

– Не разрешают. Переворот в воздухе считается опасным. Если бы шестовики до сих пор приземлялись в песок, и у них все было иначе. Нам нужно думать над поверхностью для приземления. Это будет зрелищнее и интереснее для зрителей. Легкую атлетику надо менять!

– Как Бимону удалась та попытка при классической технике? Какой-то сбой?

– Да. Прыжок у него всегда был совершенно другой – предпоследний шаг длинный, а последний – короткий. А в той попытке получилось все наоборот. При этом скорость последнего шага была быстрее, чем у спринтеров. После этого он так больше ничего и не показал.

– Задавались вопросом: почему этот сбой произошел не со мной?

– Бимон, конечно, был способнее меня. И установка у него совершенно другая. Но ведь и я с маленьким заступом прыгал 8,68. В Ленинокамске, на чемпионате СССР-1968.

– Что лучше: стабильно прыгать всю карьеру под 8,40 или единожды улететь на 8,90 и войти в историю одним прыжком?

– Александр Иванов по большому счету написал только одну картину – «Явление Христа народу». Он работал над ней 20 лет. Но, знаете, жизнь – это не один какой-то эпизод. Спорт прекрасен соревнованиями, выигрышами. Этот спектр куда эмоциональнее, чем один большой рекорд. Если вся жизнь крутится вокруг одного только события, она неинтересна. И мои 80 лет точно увлекательнее, чем один прыжок на 8,90.

Источник: «Спорт-Экспресс»

Фото: Риа-Новости