В преддверии Пекина

В преддверии Пекина

Генеральный секретарь ВФЛА Михаил Бутов рассказал о своей программе, разработанной им в преддверии выборов в Совет Международной федерации легкоатлетических федераций, а также поделился мнением о насущных проблемах в мировой и российской легкой атлетике.

— Михаил Яковлевич, первый вопрос очень простой – зачем, собственно, вы избираетесь в Совет IAAF?
— Есть несколько причин, по которым я участвую в этих выборах, — сказал Михаил Бутов в интервью агентству «Р-Спорт». Во-первых, я был номинирован федерацией. И главная идея заключается в том, что в столь непростое время для легкой атлетики в целом в мире очень важно России участвовать в глобальных процессах, которые происходят. Причем важно быть не просто частью, но добиваться того, что, с нашей точки зрения, принципиально для развития вида спорта в мире и соответственно в нашей стране. Важно, чтобы голос России был услышан, чтобы он имел вес. А без предложений и новаций легкой атлетике, спорту, у которого много вызовов, тяжело будет. Надо эти вызовы принимать и реализовывать соответствующие программы. Во-вторых, нельзя забывать, что Россия должна быть представлена в основных международных федерациях. В-третьих, есть вполне реальная программа действий, которую бы хотелось реализовывать и в России, и за рубежом. Часть ее я уже озвучивал на президиуме ВФЛА в апреле этого года, она была одобрена, и мы уже достаточно активно приступили к реализации. Так что некоторые вещи, которые я предлагаю как кандидат в Совет IAAF, отчасти мы уже начали реализовывать. Это касается и соревнований, и образовательных антидопинговых программ, и детской легкой атлетики. Эта часть уже даже была оценена за рубежом, что, надеюсь, даст определенные плюсы, когда другие федерации будут принимать решение.

— Какие предложения в своей программе вы озвучиваете как кандидат в Совет IAAF?
— Здесь следует учитывать, что каждый кандидат базируется на собственном опыте, и мой опыт в большей степени касается проведения соревнований, вопросов маркетинга и взаимодействия с партнерами, с развитием детской легкой атлетики. Я это понимаю лучше, и именно в этом направлении мои предложения формируются, хотя, конечно, есть и другие аспекты. Если говорить очень тезисно, то в первую очередь поднимается вопрос новых форматах соревнований. Требуются новые форматы и коммерческих, и официальных соревнований. Причем IAAF идет по этой дороге, но, очевидно, нужны какие-то новые шаги. Это и телевидение, и интернет, и новые технологии как для проведения соревнований, как для спортсменов, так и для зрителей. То есть обязательно должна быть интерактивность, куда входит и использование технологии "второго экрана", и многого другого, что уже есть в других видах спорта. С моей точки зрения, в легкой атлетике использование гаджетов позволит зрителям фактически участвовать в процессе. За этим технологическое будущее для зрителей.

— Какие-то конкретные форматы вы тоже предлагаете?
— Конечно. Прежде всего они связаны с привлекательностью для телевизионных трансляций, здесь мы говорим о продолжительности соревнований. Также нужно внимательно смотреть по включению тех или иных видов в программу однодневных соревнований. Я не говорю об Олимпийских играх, где действительно важно сохранение и приумножение традиций, хотя и в программе Игр требуется некое переформатирование. Второе – это развитие в современном аспекте управления и представления соревнований. Плюс сами форматы однодневных соревнований тоже варьируются. Тот формат, который мы предложили на "Русской зиме" в этом году – две сессии по 45 минут с перерывом. Также один из вариантов предлагает "кубковость" горизонтальных прыжков – условно соревнуются восемь человек. Первый с восьмым, второй с седьмым – парами. На первом этапе две попытки, один проходит дальше. В конце концов останутся только два спортсмена, которые исполнят шесть попыток. Таких спортсменов может быть 16, 32 и так далее. Если в формате с восемью атлетами, то только два финалиста делают те самые шесть попыток. Командный чемпионат Европы – это тоже вариант нового формата. Но каждый из них требует времени и осмысления, насколько это востребовано зрителями и рынком. Второй момент — это календарь.

— В чем здесь загвоздка?
— Прежде всего нет сбалансированности. У нас в свое время в Европе была рабочая группа, которой мы разрабатывали не только календарь, но и систему возможного представления участия спортсменов в тех или иных соревнованиях. Потому что когда один и тот же спортсмен выступает в течение сезона на турнирах совершенно разного уровня, у зрителя стирается понимание, что вообще происходит. Это немножко неправильно. Другой пример – я встречался в Пуэрто-Рико с организаторами соревнований, которые отметили, что получают спортсменов пусть даже очень высокого уровня, но практически "разобранных". До этого идут соревнования в Азии, Америке, и на их турнир они приезжают и выступают, не успев пройти акклиматизацию. Еще важный момент: 14 однодневных соревнований высокого уровня (этапы Бриллиантовой лиги) — это тоже слишком. Таким образом, многое требует переосмысления и структурирования.

— Очевидно, что телевидение играет значимую роль в популярности вида спорта. Но ведь параллельно можно развивать и интернет-трансляции, особенно если учесть, что на телевидении легкая атлетика не столь желанный гость?
— Телевидение – это очень важный индикатор того, насколько популярен тот или иной вид спорта. Мы, безусловно, развиваем и пробуем и второе направление. Можно было увидеть трансляции в интернете и с Мемориала Знаменских, и с чемпионата России. Но пока мы делаем это скромными силами, это не уровень телевизионных трансляций. Поэтому мы пока лишь хотим понять, что из этого может получиться. На мой взгляд, пока это интересно не массовой аудитории, а более узкой, любителям легкой атлетики. Но мы будем продолжать пробовать это направление, особенно учитывая, насколько нестабильна пока ситуация со спортивным телевидением в нашей стране.

— Наверняка к насущным вопросам следует отнести и борьбу с допингом?
— Да, следующий вопрос касается образования и антидопинга. Система повышения прежде всего тренерской квалификации и есть антидопинговая работа. Уверен, что нам придется пройти большой и трудный путь, чтобы у ряда тренеров поменялось представление по поводу методов подготовки спортсменов. Мы для себя это осознали абсолютно точно, мы такую программу для тренеров уже подготовили и начали реализовывать. Следующий шаг – тренерская конференция, которая пройдет в конце октября у нас в стране. Но я повторюсь: все, что мы делаем у нас, мы бы хотели, чтобы это было интегрировано в мировые тенденции. Мы пригласим и зарубежных, и российских специалистов, которые могли бы показать современное прочтение легкой атлетики, с практическими примерами, рассказали о работе с антидопинговыми службами и научно-методическими группами. Одно из предложений, которое я озвучивал — проводить такие тренерские курсы с использованием дистанционного обучения, причем опыт такой есть. А также обучение на различных языках, не только английском. Мы отстаем по многим тренерским методикам, в том числе потому что мы плохо интегрированы в мировую образовательную систему в силу отсутствия знаний языка. Заставлять возрастных тренеров учить языки — дело хорошее, но малоперспективное. А вот организовывать такое обучение и на русском, и на других языках – другой вопрос. И Латинская Америка, где говорят на испанском, поддерживает такое развитие, и африканские страны, предпочитающие французский язык.

— Допинговые скандалы довольно сильно ударили по имиджу легкой атлетики. Что нужно сделать, чтобы ситуацию изменить?
— Я думаю, что нам, работающим в легкой атлетике, просто нужно сместить акценты. Сейчас ведь что обсуждается? В основном карательные меры. Спортсмен пойман на применении запрещенных веществ, организация дисквалифицировала атлета… А нам нужно перейти к превентивным мерам, показать, что вот эта антидопинговая программа привела к вот такому результату, эти спортсмены провели такие-то мастер-классы. Когда мы внутри у себя сместим фокус внимания, тогда и внешний мир иначе будет реагировать. Что касается антидопинговой планомерной работы, здесь должны использоваться современные технологии, поскольку семинаров и лекций уже давно недостаточно. Мы разрабатываем интерактивные программы, создаем для спортсменов ситуации, в которых они могли бы оказаться. Ведь порой просто непрофессиональное отношение к исполнению правил – пропуск тестов, неуказание каких-то препаратов, которые по медицинским показаниям принимали – приводит к дисквалификации. Сейчас российский пул расширился, пришло много спортсменов, которые ничего не знают об этом, и нам важно, чтобы они не допустили ошибок подобного характера. Главная задача – помогать спортсменам идти правильным путем. Другой вопрос — сами антидопинговые правила и процедуры. Тут тоже много критики и со стороны спортсменов, и с нашей стороны. И она обоснована. Многие процедуры слишком "заадминистрированы", либо все исполняется таким образом, что страдают все, и в конечном итоге весь вид спорта. Это касается и процедур с паспортом крови, и контрольного часа для тестирования, и еще многих моментов.

— Некоторое время назад IAAF заявила о результатах повторного тестирования проб с чемпионатов мира 2005 и 2007 года, которое выявило 28 спортсменов с неблагоприятными показателями допинг-тестов. Среди этих легкоатлетов есть россияне?
— Сейчас это все в процессе расследования. Единственное, что мы знаем точно — ни один из спортсменов, которые включены в состав команды в Пекин, не является фигурантом подобных историй.

Полностью интервью с Михаилом Бутовым можно прочитать здесь.