Трудный сезон Андрея Сильнова

Трудный сезон Андрея Сильнова

Олимпийский чемпион Пекина Андрей Сильнов рассказал о медицинском непрофессионализме, несыгранной свадьбе и, конечно, об удивительной истории со своей майкой, в которой Иван Ухов победил в Лондоне-2012 .

 

В Пекине Сильнов прыгнул на 2,36 и выиграл золото, а в Лондоне преодолел всего 2,25 и остался на 12-м месте. С одной стороны, сенсацией это не стало: я знала (Елена Рерих, СЭ), что еще четыре года назад у Андрея болела нога, да и после эта травма его постоянно преследовала. Но с другой стороны, и прыгать Сильнов не разучился, поскольку за месяц до Лондона на чемпионате России преодолел 2,37 — это был его лучший результат за последние три года.

— Ну не могли же вы за месяц настолько растерять форму! — начала я разговор с Андреем.

— Конечно, нет, тут немножко другие обстоятельства. Травма, о которой мы с вами много раз говорили, опять начала меня беспокоить. Не понимаю почему, но в Лондоне она опять обострилась. И ведь вроде бы особых нагрузок до этого не было, мы постепенно стали их снижать…

— Но есть же различные обезболивающие, и вы их наверняка применяли…

— Конечно, но чтобы они помогали, обращаться к ним приходилось все чаще и чаще. И это сказывалось. Хоть и говорят, что как успокаивающие они не действуют, но когда ты принимаешь таблетки перед стартом, во время прыжков и после — это играет немаловажную роль.

— В каком плане?

— Мне было не совсем комфортно, состояние было какое-то вяловатое. Знаете, я не собираюсь оправдываться и говорить, что из-за травмы ничего не мог сделать в Лондоне. Думаю, читатели "СЭ" поймут правильно: я делал все от меня зависящее. Но получилось, что нога не позволила мне подойти к олимпийскому старту в полной боевой готовности. И все же, считаю, не надо отчаиваться, вешать нос. Все впереди.

— Вы, насколько помню, пропустили весь сезон-2009.

— Спустя месяц после Пекина я оперировался в Израиле. Но сейчас с полной уверенностью могу сказать, что операция была сделана некачественно.

— Хирург Олег Васильев, у которого вы долечивались в ЦИТО, считает, что в Израиле просто воспользовались вашим именем в интересах имиджа клиники и что операцию там сделали недостаточно профессионально.

— Я разговаривал с теми, у кого была такая же травма, они прооперировались — и забыли о ней. А вот я не забыл. Видимо, таково у меня стечение обстоятельств.

— Может ли ваша ситуация в итоге разрешиться положительно?

— Ох… Я ездил на консультацию к тому врачу, который меня оперировал. Он говорит, что боль — от нагрузок, но это самое простое оправдание. Он согласен вновь что-то сделать, но не дает гарантии, что я вернусь к прыжкам.

— И как быть?

— Консультируюсь, ищу какие-то иные варианты.

— От новой операции в Израиле наотрез отказываетесь?

— Можно сказать и так. Другое дело, хочу, чтобы мне разъяснили, в чем, собственно, дело, почему нога продолжает болеть. Врач, который делал операцию, в курсе того, что происходит с ногой. Мне нужно до конца выяснить, в чем причина, и уж от этого отталкиваться.

— Но ведь и в таком состоянии вы продолжали тренироваться и даже порой высоко прыгали…

— Сконцентрировался на подготовке к Олимпиаде, а думать о ноге — это было как бы на втором плане. Она позволяла делать необходимую работу, но все происходило, как говорится, на зубах.

— На предолимпийском чемпионате России в Чебоксарах вы взяли 2,37. Нога в тот момент мешала?

— Очень сильно мешала. На другой день после выступления я не мог ходить, не мог наступать на ногу. Там ведь как получилось. Думал, что будет хотя бы два дня отдыха между квалификацией и финалом, а прыгали через день. И в финале, где-то к середине, нога очень сильно разболелась. Тут я голову отключил, прыгал на эмоциях, на волевых.

— Перед отъездом в Лондон на приеме в Кремле вы показались мне каким-то заторможенным, не было ваших обычных эмоций. Это следствие все тех же мучений с ногой?

— Я старался просто убрать из головы мысли об этом. Понимал, что на тот момент уже ничего не могу сделать с ногой, что она не даст мне в полной мере реализовать себя. Старался до минимума свести мысли о том, что она будет мне мешать. К сожалению, в Лондоне это не получилось. Болело и болело. С такой силой, что било по мозгам. Приходилось все больше и больше принимать обезболивающие, но организм не обманешь.

— Однажды вы сказали, что для вас загадка, почему никому ни разу не удалось дважды выиграть высоту на Олимпиадах.

— Да нечего и разгадывать. Все просто и понятно. Высота — технически сложный вид. Очень трудно постоянно концентрироваться на технике прыжка и удерживать эту концентрацию четыре года.

— А вообще — каково это ехать на Олимпиаду в ранге олимпийского чемпиона?

— Первое время после Пекина, когда меня спрашивали, ощущаю ли я себя олимпийским чемпионом, я говорил, что нет. Только по истечении года стал осознавать, кто я теперь. Но об этом приходится забывать, когда рядом прыгают такие же, как ты, люди. Просто надо готовиться и показывать результат.

— Сколько вам надо стартов, чтобы выйти на пик формы?

— В этом сезоне у меня, по сути, не было зарубежных стартов. При том что мне нужен период, чтобы себя разогнать. Для этого необходимо выступить хотя бы пять — шесть раз, чтобы набрать форму.

— Отчего не прыгали? Нога мешала?

— Да, я старался максимально уберечь себя, чтобы еще сильнее не травмироваться. Ведь на соревнованиях жалеть себя не приходится, нужно полностью выкладываться, где уж тут думать о болячках…

— И тем не менее вы попытались бороться за вторую победу на Играх. Хватало ли мотивации?

— Мотивации было предостаточно: мировой рекорд, тот же титул двукратного победителя Олимпиад…

— Вы еще ни разу не были чемпионом мира, а через год, в августе, чемпионат пройдет в Москве. Какие планы?

— Надо готовиться! Для этого сейчас следует заняться своим здоровьем, чтобы нога не подвела. А потом начнем работать по полной программе.

— Я вот постоянно думаю о парадоксе: ведь у вас, Андрей, болит маховая нога, а не толчковая.

— Но бежишь-то на двух…

— О чем вы думали, когда в Лондоне остались 12-м?

— Настроения никакого, хотел в тот же день улететь домой, чтобы никого не видеть и не слышать. Думал вернуться и спокойно провести время с женой. Конечно, с тренером (знаменитым Евгением Загорулько. — Прим. Е.Р.) разговаривал, но это настроения не прибавило. Был страшно расстроен. Единственное, что меня радовало, так это то, что золотая медаль осталась в России. Это для меня самое главное.

— Золото досталось Ивану Ухову не без приключений. Тут самое время выслушать вашу версию истории о его пропавшей майке.

— Смотрю — Ваня мечется, ищет свою майку. Мы попытались вместе найти, но безуспешно. Так и не знаю, куда она могла подеваться. Может, кто-то случайно взял. А так как я уже сошел, не отдать Ване майку было бы просто не по-человечески.

— Запарка в тот момент была страшная, и можно было и не сообразить это сделать. Кому первому пришла в голову такая идея?

— Так получилось, что мы посмотрели друг на друга и сразу все поняли. Я снимаю майку, даю Ване, только номер свой отстегнул.

— Говорят, когда-то швед Стефан Хольм вам тоже свою майку отдал, правда, не во время прыжков.

— Нет-нет, это какие-то сказки. Если кто-то и давал мне что-то, так это Сергей Клюгин. У меня тогда такой формы, как у него, не было, он отдавал мне кроссовки, шиповки, за что я ему благодарен. Это просто нормальные человеческие отношения, Сергей это делал от души. То же самое сделал в Лондоне я. Понятно, что мы с Ваней соперники, но выступаем за одну страну. И тут, как я уже сказал, главное было, что наша страна завоевала золото.

— Заметила, что и на этапе "Гран-при" в Цюрихе вы Ивану что-то подсказывали.

— Нормальная практика. Помогали друг другу, тренеров ведь рядом не было.

— Получается, что у вас тренерская жилка прорезается?

— В общем-то да. На будущее, правда, не загадываю, но в принципе такого варианта не исключаю.

— Где-то вычитала, что вы подумываете о создании своей школы прыжков в высоту.

— Был разговор, в родных Шахтах планировал ее создать. Но на это нужно время, финансы. Сейчас такой возможности нет.

— Будет жалко, если пропадет ваш богатый опыт.

— Я же говорю, что кардинально об этом не разговаривали, была какая-то мысль, а реализовать ее не хватает времени. Этим надо заниматься. Не все так просто, будем думать.

— После Лондона в Шахты успели съездить?

— Конечно. Но всего два — три дня там пробыл. Не было времени даже на рыбалку отправиться. Только и успел, что приехал на берег Дона, полежал, подышал родным воздухом и вернулся в Москву. Сейчас надо ногой заниматься. Сдаваться и отчаиваться нельзя.

— Знаю, что у вас произошли изменения в личной жизни. Вы женились, но свадьбу, говорят, зажали?

— Мы с Александрой расписались еще в конце января, но играть свадьбу на тот момент посчитали не совсем правильным. И расписались, кстати, совсем не втихаря, нет, мы ничего ни от кого не скрывали. Свадьбу сыграем позже, соберем друзей, родных.

— А как насчет пополнения в семье?

— О детях думаем, планируем. В скором времени, надеюсь, все будет в порядке.

— Живете все там же, в Долгопрудном? Собственным домом, о котором мы как-то говорили, обзаводиться собираетесь?

— Пока живем там же, а насчет дома — ищем варианты. Не знаем пока, будем строить или готовый купим.

— Как отнеслись к лондонскому поражению ваши друзья?

— Те, кто был со мной до Олимпиады, так моими друзьями и остались. Зная мою ситуацию, говорят, что все будет нормально, уверены в этом. Понимают, что я по максимуму выжимал из себя все возможное, но нога не дала реализоваться.

— Пока у вас самым ярким был 2008 год. Вы тогда 16 раз прыгали на 2,30 и выше. Представляете, что надо сейчас сделать, чтобы вернуться на такой уровень?

— Мысли в голове есть. Анализируем, делаем соответствующие выводы, проведем работу над ошибками. Ненужное уберем, а что нужно — добавим.

— А как быть с тем, что Загорулько заявил об уходе с тренерской работы?

— Бывает, человек устает. Хочется махнуть на все рукой: мол, надоело. Хорошо, что Аня (олимпийская чемпионка Анна Чичерова. — Прим. Е.Р.) поддержала его после моего неудачного выступления. Мы с ним об уходе разговаривали. Думаю, он немножко отдохнет, займется своим здоровьем, тогда все и прояснится. Аня тоже с ним об этом говорила, и нам не верится, что Петрович может уйти.

— А лично у вас что в ближайших планах?

— Заняться вплотную своим здоровьем, чтобы после Нового года начать тренироваться и потихонечку втягиваться в привычную мне жизнь.

http://www.sport-express.ru/newspaper/2012-09-15/8_1/?view=page