«Унесенная ветром»

«Унесенная ветром»

Чемпионка и экс-рекордсменка мира, призер Олимпийских игр в прыжке с шестом Светлана Феофанова рассказала о том, почему ее четвертая Олимпиада закончилась после второй попытки квалификации.

Интервью Светлана дала обозревателю газеты «Московский комсомолец» Ирине Степанцевой.

— Света, вы не знаете, что сказал про вас тренер Елены Исинбаевой Трофимов, а я слышала: «Мне очень жаль Феофанову — она была в потрясающей форме. Но мы ведь очень ветрозависимые люди. Так и Света — попала на встречный ветер и разбила себе ногу».

— Да, какая-то странная Олимпиада у меня получилась — не успела начаться и сразу закончилась. Форма у меня действительно была очень хорошая. И 4,80–4,85 я должна была там прыгать железно. Девчонкам, которые были тяжелее, может, и чуть проще было, не знаю. Но то, что организаторы поставили сектор для шестовиков неправильно, знаю точно… Для моего веса и роста такой ветер — смерти подобно. Что со мной и произошло. Тренер (Евгений Бондаренко) говорит: «Старайся сделать прыжок». А я не могу. Бегу, а шест меня просто потоком воздуха наверх поднимает. И получается, я бегу как в стену. Как можно при этом сохранить скорость разбега? Никак…Правильно сказала Дженнифер Сур: эти соревнования превратились в лотерею. Реальная лотерея, в которой кому-то повезло с билетом, а кому-то нет. Да, элемент везения всегда в спорте присутствует. Но не до такой же степени ставить всех в неравные условия! А человек шел к этим Играм четыре года. Он вложил кучу сил и, возможно, денег и мог быть после Олимпиады на всю жизнь обеспеченным человеком — со званием чемпиона или призера Игр. Или сидеть, извините, с голым задом, как я сейчас, например. Почему я должна зависеть от того, что какие-то англичане не захотели поставить яму в другую сторону? Почему эту «розу ветров» нельзя было измерить изначально и поменять сектор?

— Вы в какой попытке травму получили?

— Во второй. Я все-таки рискнула — тренер потом сказал: я понимаю, ты исполнительная, но не надо было до такой уж степени-то… А я решила сделать прыжок — была не была, но сделать! Упала в железную яму, приземлилась одной ногой прямо в упор.

— А что надо было и до какой степени? Встать и стоять? Сказать — не буду прыгать в такой ветер?

— Первую попытку я сделала, побежала на встречный ветер, у меня оставалось несколько секунд — или снимут попытку за просроченное время, или прыжка не получится. Что и получилось — и то, и другое. А после второй попытки я еще прыжок сделала и даже перепрыгнула через планку, но с этой стороны, все равно до нее не дошла как надо. Я просто вообще не могла пройти с этим встречным потоком на сторону мата. Ведь даже до жестких шестов не добралась: начала на самом мягком, обычно такой на соревнованиях не беру, а тут и с ним сделать ничего не могла. Не могла его «продавить» из-за ветра, он меня останавливал. А на жестком можно было вообще убиться — бежишь, а такое сопротивление. Нереально.

— Сейчас — опустошение, обида?

— Сейчас, спустя почти месяц, — все равно, наверное, уже. А сначала я первым делом у тренера попросила прощения. И, конечно, у меня там была просто истерика.

— Плакали?

— Тренер сказал: если ты будешь так реветь, я тебя больше тренировать не буду! Меня накрыло, конечно… И потом, когда уже дома смотрела соревнования, накатывало периодически. Дома сижу: дурацкий Лондон!

— Елена Исинбаева озвучила желание остаться до Рио-де-Жанейро, Татьяна Лебедева говорит, что было бы правильно уйти после домашнего чемпионата мира-2013. Ваша версия дальнейших событий?

— Я вообще думала до Рио остаться.

— Если вы говорите о том, что легко могли взять 4,80–4,85, вообще никаких противоречий с дальнейшей карьерой не возникает.

— Пока я тренироваться хочу, а соревноваться не хочу. Правда, тренер говорит: хочешь — отдыхай хоть до лета.

— А что у вас в итоге с ногой?

— Самое интересное, что даже если бы я попала в финал, я бы там прыгать все равно не смогла. Ногу разнесло, и она не двигалась ни в каком направлении.

— То есть даже теоретически никакие «заморозки»…

— Да оторвалась связка от таранной кости, а как без связки-то? Опорно-связочный аппарат не работает, хоть обколись — нога не работает. Сейчас — физиотерапия и не бегать. Кстати, на следующий день после квалификации я сделала МРТ и компьютерную томографию. Ни местный доктор, ни наш не нашли ни одного перелома, а их там три штуки! Перелом таранной кости, перелом лодыжки и прямо вдребезги разлетелась треугольная кость. А наш доктор посмотрел диски обследования и сказал: все хорошо, перелома нет, связки на месте, все нормально, не бойся.

— А как вы узнали, что у вас три перелома?

— Приехала в Москву, сделала независимую расшифровку тех же дисков. Доктор говорит: «А кто вас смотрел? И как это не нашли вот эти три перелома? Почему написали, что это застарелые травмы?..»

.— Смотрели Игры по телевизору?

— Смотрела иногда, да. И легкую атлетику тоже. За Аню Чичерову поболела, Наташу Антюх, за Ваню Ухова — покричали мы с мамой. Финал прыжков я видела уже в аэропорту. Не было выбора — телевизоры везде висели. И там даже было видно, как девчонки, бедные, мотались на этом шесте из-за ветра. Ну… Значит, как моя мама говорит: у тебя «судьба такой». Я уж тренеру предлагаю: давайте найдем такой вид спорта, где не будет всяких подлянок с ветром, с дождем. Может, шашки?

— Такой философский подход, наверное, единственно правильный путь, когда слезы все выплаканы.

— Да не все еще… Потом как-нибудь еще приспичит. Каждую ночь спать ложусь и думаю: а могла ли я что-то изменить? И все время возвращаюсь в этот олимпийский сектор, и понимаю даже сейчас, что — ничего. Ну, не жилец я в таких условиях. Поэтому и остается просто принять все как должное, смириться. Я ведь почему хотела до Рио остаться? За столько лет наконец-то технику поменяла в прыжке, перспектива появилась новой высоты. Много раз говорила: у меня есть ошибки во второй части прыжка, я их исправляла, чтобы добрать сантиметры. Вот исправила. И даже уже на соревнованиях нормально прыгала, хотя обычно на стрессе старая техника вылезает. Обидно, что не всем это понятно. Думают многие: а, не доделала чего-то, тренировалась мало. Каково это — спорт? Многие даже и не задумываются, лишь бы обругать за «не тот» результат. А «не тот» у нас всё, кроме первого места. Чего далеко ходить? У нас даже правительство разделило призеров и чемпионов. Чемпионов Владимир Путин награждал, первое лицо страны, призеров принимал Сергей Иванов. А почему? Чего уж там говорить про тех, кто вообще ничего не занял. Ну, как я.

— Вы сейчас никуда не ходите, ни к кому не приглашают, ничего не получаете?

— Нет. А куда меня пригласят? Как участника? У нас слишком большая страна, чтобы думать о тех, кто никуда не попал.

— Деловой вопрос, требующий делового ответа: пока вы лечите травмы, а в манеж когда?

— Я с зимы хотела начать тренироваться. Ничего, не расслаблюсь, еще полгода останется до чемпионата мира, успею в форму прийти. Да и расслабляюсь-то я спокойно, сижу дома, смотрю телевизор, компьютер под рукой… Организм привык в тонусе находиться, когда не тренируешься, мышцы уже совсем не напрягаются, но и без этого тоже никуда. Нужна перезагрузка организма. Без нее — как дифрагментация диска, накладывается одно на другое и ничего не записывается. А диск забит.

— Эти Игры вы явно добрым словом вспоминать не будете. Но хотя бы за что-то положительное можно зацепиться?

— За что тут можно зацепиться? За сам факт, что я там была. Что это были четвертые мои Игры…

Полное интервью:

http://www.mk.ru/sport/interview/2012/09/05/745026-unesennaya-vetrom.html