Догорающая свеча

18 Июл, 2012  |  Новости

Заслуженный тренер СССР Евгений Загорулько об учениках, их соперниках и своем дембеле.

Обозреватель газеты «Спорт-экспресс» Сергей Бутов поговорил с Евгением Петровичем Загорулько после чемпионата России в Чебоксарах, где три его ученика попали в призовые тройки турнира в прыжке в высоту. Анна Чичерова выиграла, Андрей Сильнов занял второе место, Александр Шустов — третье.

— Четыре года назад будущий олимпийский чемпион Сильнов поставил вас в неловкое положение, проиграв отбор. Вам очень не хотелось вновь оказаться в шкуре просящего?

— У нас с Андреем был разговор. Я его заранее предупредил: никакого протежирования не будет. Мне понравилось, что он адекватно воспринял мои слова. Ответил, что свою проблему будет решать сам. И решил ее.

— То есть, стань он четвертым — а в четверг могло произойти все, что угодно, — вы даже не стали бы поднимать этот вопрос?

— Нет.

— А в чем разница?

— Четыре года назад Сильнов был голодным и босым. И ему надо было дать шанс. Такой шанс нам дал Леонид Тягачев, за что я ему благодарен. Сегодня дарить Сильнову такие подарки было нельзя. Надо было, чтобы он это выстрадал. Он выстрадал и, думаю, на Олимпиаде всех нас за это отблагодарит.

— Несколько лет назад и сам Сильнов, и вы говорили, что к Олимпиаде-2012 Андрей должен выйти на результат 2,43. Почему этого не случилось?

— Каждый раз выходя в сектор, Андрей выполняет маленький человеческий подвиг. У него болит правая нога. Пятка. Ею занимались и врачи Израиля, когда нам помогал Михаил Прохоров, и немецкие врачи, и наши, отечественные. Но вчера, взяв 2,28, он подошел к массажисту и сказал: "Найди лидокаиновую шпрею". Андрей вчера снова прыгал на заморозке. А что такое прыгать на заморозке? Когда ты начинаешь разбег, тебе надо аккумулировать силы, но вместо этого из пятки в мозг идет сигнал: "Больно". Это минус пять-шесть сантиметров. По моим ощущениям, Андрей должен прыгать сегодня на 2,46 — 2,48.

— Как вы это определили?

— Есть специальные тесты, разрабатываемые годами, то есть в моем случае речь идет о 40-летнем опыте. Я хорошо был знаком с рекордсменом мира Сотомайором. В 84-м году он побывал у меня на стажировке, и я примерно знаю, какими качествами должен обладать прыгун, способный прыгать на мировой рекорд, если к ним добавить бойцовские качества, которые у Сильнова, считаю, хорошие. Андрей способен на это. Но вот эта зараза, эта бацилла его сдерживает.

— Несколько лет назад Сотомайор говорил, что Сильнов — единственный в обозримом будущем прыгун, способный побить его рекордные 2,45. Вы продолжаете верить в то, что это возможно?

— Да.

— На фоне Сильнова и Ухова Шустов — прыгун самый нераскрученный. Какой он человек?

— Шустик — настоящий русский человек. Семейный парень, у него жена, сын. Я согласен, что он недораскручен на фоне остальных. Наверное, потому что Саша — скромный парень, хотя у него есть и результат, и талант. Впрочем, таланта там максимум пять процентов. Остальное — труд. Я ему вчера сказал спасибо за то, что он верит в наше общее дело. По сравнению с Сильновым и Уховым Шустов наиболее профессионален. Он исходит из теории, которую переводит в практику. Те — больше на эмоциях: "порву", "разорву". Мне хотелось бы, чтобы они втроем с Уховым спокойно подошли к Лондону. Те результаты, что они вчера показали, — это ведь первое-второе-третье места на Олимпийских играх. А нам больше ничего и не надо.

— Вы когда-нибудь всерьез переживали, что Иван Ухов в свое время от вас ушел?

— Мы с Ваней остались в нормальных отношениях. Можно даже сказать, мы что с Ваней друзья. А расстались потому, что я не подстраиваюсь под спортсмена. У меня есть своя линия. Принимаешь ее — мы вместе. Нет — по-доброму расходимся.

— Когда-то вы говорили, что Ухов — раздолбай. Он изменился?

— Безусловно. Хотя ему нельзя засыпать и отращивать живот. В свое время спортивная дисциплина у него была не на первом месте. Есть порядок — есть армия. В любой работе, журналиста или шофера, существуют свои уставы. Так и в спорте, где помимо дисциплины есть еще и самодисциплина. Спортсмены — отшельники. Они во многом себе отказывают. Не могут ни покеросинить, ни поплясать сходить, они все время привязаны к спорту, только тогда и получают результат. В этом смысле я Ваней в последнее время доволен. И рад, что он вместе с Сережей (Клюгиным. — Прим. С.Б.) хочет мне показать: дескать, ты мне говорил, что я раздолбай, а я — могу!

— До 2009 года Чичерова была в элите, но никогда — первой. Потом ушла на полтора года, родила. И далеко не все ожидали, что она не просто вернется на прежний уровень, но и сделает такой большущий шаг вперед. Этому должно быть какое-то простое житейское объяснение.

— У меня была такая спортсменка — Елена Елесина, которая в 2000 году выиграла Олимпийские игры. Так вот, она выпала из обоймы аж на шесть лет, с 1992 по 1998 год, но родила сына, вернулась в спорт. И не напрасно. Чичерова всегда была девочкой одаренной, но без серьезной мотивации. Знаете, Александр Матросов или шедший на огненный таран Николай Гастелло мотивировались просто: "За Родину! За Сталина!" У Чичеровой другая мотивация — родилась дочь, образовалась семья. А семья — это то, с чего начинается родина. Плюс Чичерова поняла, что время поджимает. Что ей в большом спорте остался этот год и год следующий. И ситуация сама по себе решилась в ее пользу. Я ее в этом плане не напрягал. Она сама прошла через это испытание. Просто в нужный момент я подстилал тряпочку, чтобы она не споткнулась.

— Вы верите в то, что Бланка Власич серьезно травмирована и уже чуть ли не поздравляет Чичерову с победой в Лондоне?

— Давать ей карт-бланш никто не собирается, и пить шампанское можно будет только по окончании соревнований. Этой зимой в Стамбуле казалось, что нет вообще никого, кроме Чичеровой, но у нее случилась травма, а американка взяла и выиграла. Что касается Власич, то все эти трюки мы проходили еще в советское время. Она — здоровая лошадь, что там у нее может болеть? Просто она решила затаиться, а потом атаковать. Самая обычная психологическая атака.

— Вы действительно уходите после Лондона?

— Да, мне пора на дембель. У каждого человека есть свой потенциал. И моя свеча догорает. (Поет.) "Бьется в теплой печурке огонь, на поленьях смола, как слеза…" Как-то так. У меня была хорошая свеча, но сегодня от нее остался маленький огарок. Я сгорел. И больше не могу дать своим спортсменам то, что им нужно.

— А спортсмены?

— Я их всегда воспитывал самостоятельными людьми. После Лондона пусть они сами решают, к кому идти. Они часто бывают у меня дома, вот и после Игр приедут. Пожарю им барана. Сварю гуся, рыбы речной. Достану с огорода картошку, лук. Посидим, поговорим. Все имеет свое начало — и все имеет свой конец. И ничего тут не поделаешь.

Полный вариант интервью:

http://www.sport-express.ru/newspaper/2012-07-09/11_1/

18 Июл, 2012, v.olkhovskiy