50 км адреналина

50 км адреналина

Чемпион мира в спортивной ходьбе на 50 км Сергей Бакулин рассказал о власти судей, вере тренеру, боязни упасть и родительском примере.

На момент победы в Тэгу Бакулину не исполнилось еще и 25 лет: он стал самым молодым в истории спортивной ходьбы чемпионом мира на 50 км. На обстоятельный разговор с Сергеем корреспондент газеты «Спорт-Экспресс» Елена Рерих выбралась в родной город спортсмена — Саранск.

— Вы впервые выступали на чемпионате мира, и сразу такая убедительная победа!

— До этого я два раза участвовал в чемпионатах Европы, в Барселоне был бронзовым призером, два года назад победил на Всемирной универсиаде, неоднократно выступал в Кубках мира и Европы. Немножко пообтерся на международной арене, судьи меня уже знают.

— А какое это имеет значение?

— Роберт Корженевский (выдающийся польский спортсмен, четырехкратный олимпийский чемпион, трехкратный чемпион мира. — Прим. Е.Р.) сначала работал на имя, а потом имя стало работать на него. Основное отличие бега от ходьбы — постоянный контакт с поверхностью. В беге он теряется, в ходьбе одна нога обязательно должна стоять и быть полностью разогнутой в колене. То есть фаза полета исключена. Так вот, если у Корженевского в технике где-то были нелады, судьи закрывали на это глаза.

— А видели, как фотографы вас снимали на чемпионате мира? Лежа! Чтобы подглядеть, летите или нет.

— Бывает, спортсмен благополучно дошел, а потом показывают кадры фото- или видеосъемки, и оказывается, что фаза полета есть. Но у нас существует правило: ни фото, ни видеосъемка не являются доказательством. Все определяет судья. Хотя идти на таких скоростях без фазы полета нереально, но она может быть невидимой глазу.

— Насколько в таком случае велика роль судей?

— По сути дела, кому дойти до финиша, а кому нет, — решают они. Можно идти намного лучше, чем какой-либо именитый ходок, а тебя снимут. Считаю, что на чемпионате мира Игоря Ерохина на дистанции 50 км сняли несправедливо. Там совершенно очевидно складывалось так, что все три медали уедут в Россию, а у нас до этого уже было два золота. Вот судьи его и зажали.

— А к вам лояльно отнеслись?

— Меня не тронули, может, потому, что я лидировал. Денис Нижегородов — великий спортсмен, трогать его тоже особого смысла не было. А Игоря пока мало кто знает, можно и убрать.

— А как еще могут напакостить судьи?

— Один судья может дать только одну записку. А чтобы сняли ходока, должны прийти записки от трех разных судей. Главный судья имеет право снять спортсмена за 300 м до финиша без единого предупреждения. Но самое интересное начинается после финиша. В связи с тем, что записки с дистанции поступают не сразу, дается 40 минут на их ожидание. У нас так одну спортсменку "сломали". Она выиграла чемпионат Европы, пробежала с российским флагом 150 м, а тут подошел судья и влепил ей красный флажок. В итоге она вернулась домой с сильнейшим нервным срывом, никакая. А на тот момент была ведущей и могла бы выиграть ни одну медаль на мировых форумах.

— Как вам видится дистанция 50 км со стороны?

— Идешь, у тебя много сил, эмоции захлестывают, а ты понимаешь, что сейчас вырываться вперед нельзя, нужно идти ровным темпом. Одна из самых сложных задач на "полтиннике" — идти, не обращая внимания на тактику других.

— Вы ведь на чемпионате мира первым и не шли. Трудно было сдерживать себя?

— Иногда думаешь: а вдруг я его не догоню? Момент выжидания своего главного рывка длится порой 35 километров. Ты идешь два с половиной часа за соперником, а он все уходит, уходит от тебя.

— Считается, что марафон начинается после 35-го километра, а у вас?

— После 40-го. Последняя десятка — решающая. Бывает, на ней отыгрывают по пять-шесть минут. Это почти полтора километра дистанции, поэтому опыт — главное в ходьбе на 50 км.

— Почему вы выбрали именно эту дистанцию?

— Мы этим вопросом не задаемся. Это Виктор Михайлович (Чёгин. — Прим. Е.Р.) решает, сколько идти. Он великий тренер. Я в этом убедился, когда еще только начинал выступать. Верил ему и знал, что будет так, как он скажет.

— Как вы оказались у Чёгина?

— Еще дома в Инсаре выполнил норму КМС, окончил школу, родители говорят: завязывай со спортом, учись, у тебя есть способности. По совету родителей поступил в институт в Саранске.

— И спорт похоронили?

— Чуть не похоронил. В Саранске встретил друга, тот поинтересовался, чего это я не тренируюсь. Да вот, говорю, за учебу взялся. А он мне: куда твоя учеба денется. Давай, приходи на тренировки. Прихожу. Супруги Сергей Николаевич и Вера Васильевна Начаркины, спасибо им огромное, сразу взяли меня к себе в группу. Буквально месяца через полтора подходит Виктор Михайлович: "Слушай-ка, давай ты сегодня "темп" пройдешь не по 4.25, а по 4.15 километр, сможешь?" Прошел в таком режиме три километра. Чёгин меня похвалил. Осенью 2004-го, после Олимпиады в Афинах, взял меня на сборы.

— На занятиях Чёгину можно что-то сказать или стоите по стойке смирно и в рот ему смотрите?

— Я тогда попал в звездную команду и чувствовал себя таким мальчиком! Меня поражало, что еще вчера видел этих ребят по телевизору, болел за Дениса Нижегородова, когда он шел в Афинах, а сегодня уже сам иду рядом с ним, а порой и впереди. Конечно, вначале были неудачи, много травм. Оказалось, я не был готов к таким физическим нагрузкам. Виктор Михайлович это понимал, а я делал все, что в моих силах. В конце сезона, наконец, выиграл "десятку" на Кубке России среди юниоров. На следующий год был серебряным призером среди молодежи на "двадцатке". Так потихоньку и пошло. Потом Виктор Михайлович предложил попробовать 50 км.

— Страшно было?

— Первый раз шел 35 км, но эта дистанция все же ближе к "двадцатке". Нет таких ощущений, как на полтиннике, когда идешь и чувствуешь, что с каждым километром у тебя накапливается тяжесть в ногах, движения замедляются. Мысли, иногда четкие, иногда сумбурные. Основная — смогу ли я дойти? Насколько меня хватит? Чувствуешь, что идешь из последних сил. Остается немного, 5 — 6 км, но они так тянутся! И ты боишься не того, что сойдешь, а что просто упадешь и не сможешь встать.

— Вот и на чемпионате мира после финиша вы походили, пообнимались с Нижегородовым, а потом упали, и вас увезли на каталке.

— Сначала держался на эмоциях, адреналина в крови полно, меня хватило даже на интервью. Но тут стало сводить ноги от обезвоживания. Хорошо, что рядом оказались врач и массажист нашей сборной, они напоили сладкой водичкой, сделали массаж. Потихоньку начал приходить в себя.

— Что надо есть и сколько спать, чтобы организм восстановился?

— Спать в принципе можно сутками, правда, ни разу не пробовал. А кушаю я все. У родителей подсобное хозяйство, они стараются меня мяском снабдить, яичками — все домашнее, свежее. У отца своя пасека, мед у меня круглый год, специально по сортам подобран.

— Слышала, у вас была романтическая история любви. Если не секрет, как с супругой познакомились?

— С Еленой встретились в 2006 году в санатории, — мы там жили на сборах, она отдыхала. Оказалось, что она дружит с моей сестрой, обе учились на физмате в нашем институте. Как-то сестра спрашивает ее: "Как дела на личном фронте, парень есть?" — "Есть, наш, институтский". — "С какого факультета?" — "Физической культуры". — "Как ты могла с таким связаться?! Хотя нет, там есть и нормальные парни, брат у меня там учится". — "Так я с ним и встречаюсь". Вспоминая эту историю, каждый раз смеюсь.

— Вы теперь живете в Саранске. Вам квартиру дали?

— Нет, купили в кредит, потихонечку выплачиваем.

— Кто-нибудь помогает?

— У нас просто так никому ничего не дают. Нужно результат показать, заработать. Сейчас живем в маленькой квартирке, однокомнатной, в стареньком доме. Надеюсь, после золотой медали мне помогут с этим вопросом. Николай Иванович (Глава республики Мордовия Н.И.Меркушкин. — Прим. Е.Р.) обещал, а он — человек слова.

— Что касается спортивных объектов, я видела, у вас там такая стройка идет!

— За это спасибо министерству спорта и лично Виталию Леонтьевичу (Мутко. — Прим. Е.Р.). Ударно возводится гостиница, строится, что важно, современный реабилитационный центр, в будущем запланирован 400-метровый манеж. Да много чего будет построено на территории Центра спортивной ходьбы Виктора Чёгина.

— Говорят, у Чёгина не забалуешь, он вас держит в ежовых рукавицах?

— Вы знаете, он никого не держит. Может так спокойно сказать: "Ребята, если вам здесь не нравится, я вас не держу. За вами еще 20 человек стоят в очереди и ждут не дождутся, когда вы уйдете". В спорте высших достижений без жесткой руки нельзя. Необходимо всех держать в ежовых рукавицах. Тех, кто хочет серьезно работать.

— Чёгину можно что-то говорить по части тренировок или нужно только головой кивать?

— По дозировке, по нагрузке он решает сам, ни у кого вопросов даже не возникает.

— Что он вам говорил в Тэгу?

— Сережа, иди ровно, по 4.25 километр. Кто как идет — не обращай внимания. Выиграет тот, кто покажет результат 3.41. Вот я и выиграл — 3.41,23. Виктор Михайлович — уникальнейший тренер, талантливейший. Поэтому мы ему доверяем буквально во всем. Я вот считаю, что мы работаем 24 часа в сутки. Утром встал, уже думаю, что можно сегодня делать, а что нельзя. Так нас Чёгин приучил.

— Про Олимпиаду уже говорите?

— А что о ней говорить? Понятно, сезон будет очень тяжелым. У нас в Саранске пройдет Кубок мира, дома в грязь лицом ударить ни в коем случае нельзя. На Олимпиаде — тем более. Настраиваемся на очень серьезную работу. А пока стараюсь как можно быстрее восстановиться. Плаваю, отдыхаю, хорошо кушаю. Скоро уеду к себе в деревню, там еще и отосплюсь.

— Как долго вы жили в деревне?

— До 18 лет, пока не поступил в институт. Приходилось много работать по хозяйству: и косил, и картошку сажал, за скотиной ухаживал.

— Не сомневаюсь, что именно деревня дала вам такое умение терпеть.

— Самый яркий пример в этом — мой отец. Он простой сварщик. Мама работала штамповщицей на заводе. Сейчас они пенсионеры. Растили троих детей в 90-е только за счет подсобного хозяйства. Маме зарплату на заводе выдавали холодильниками, телевизорами, магнитофонами — только не деньгами и не едой. Папа мало-мальски зарабатывал, но работал круглые сутки. Придет с работы, покушает и опять уходит куда-то на калым.

— Сейчас родителям помогаете?

— Стараюсь, но они обычно отказываются.

— Свои победы кому-нибудь посвящаете?

— Такого нет. Но один раз как-то шел, и весь полтинник вспоминал эти 90-е годы. Покушать нечего было, только картошка да молоко из-под коровки. А хотелось конфеток, печенья. Всю дистанцию думал: вот родители не опускали руки, тянули нас. И мне сейчас надо доказать, что они не зря старались.

— А вообще можно о чем-то думать на дистанции?

— Да, голова работает. Я даже когда в Тэгу упал, ноги отнялись, но был в сознании. Хотя был момент, там же, в Тэгу, когда прошел предпоследний разворот, вышел на прямую, а дальше — провал в памяти. Очнулся, когда уже прошел эту прямую, развернулся и стал подходить к столику с питанием, где стоял Виктор Михайлович. Он крикнул: "Сережа, подойди! Облейся, облейся!" У меня мысль мелькнула: а как я здесь оказался?

— Сколько оставалось до финиша?

— Метров 300. Виктор Михайлович, видимо, издалека увидел, что я иду на автопилоте, и очень жестко заставил меня подойти. Я взял у него бутылку и облился. Пришел немного в чувство и финишировал.

— Что Чёгин потом сказал?

— Был очень рад и за меня, и за Дениса, который пришел вторым. Расстраивался, что Игоря сняли. А я подумал: три медали, три российских триколора на мачтах при награждении прекрасно бы смотрелись в небе Тэгу.

— За все это кого благодарить?

— Конечно, моих родителей и первого наставника Алексея Николаевича Наумкина. Если бы в свое время не попал к нему, наверное, и спортом бы не занялся.

— Голубая мечта есть?

— Мечта любого спортсмена — выиграть Олимпийские игры. В мире нет ничего невозможного. Надо только много работать.