ПоБОЛТали

ПоБОЛТали

Рекордсмен мира и Олимпийский чемпион Усэйн Болт на церемонии награждения в Монте-Карло поделился с журналистами мнением о себе, Йохане Блэйке и перспективах приехать в Москву.

Интервью лучшего легкоатлета мира в 2011 года опубликовано в сегодняшнем номере газеты «Спорт-экспресс». С пристрастием расспрашивал Усэйна Болта и Сергей Бутов.

— Приятно было прервать отпуск по такому случаю?

— Какой отпуск, ребята! Еще три недели назад я начал подготовку к сезону, и мы уже приступили к интенсивным тренировкам. Травм, которые год назад меня просто заклевали и вообще поставили минувший сезон вверх тормашками, нет. Это радует больше всего.

— Чем занимались на каникулах? В футбол с мадридским "Реалом", случаем, не играли?

— Нет, на этот раз, пожалуй, ничего интересного для вас не было. Побывал по своим делам в Лас-Вегасе, заодно повеселился. Но тут — без подробностей. А в целом — спонсорские дела, разные встречи. Рутина.

— Сегодня вы рисковали потерпеть первое поражение от Йохана Блэйка, пусть и не на дорожке, а по итогам голосования за звание лучшего легкоатлета года. Вы рады новому титулу?

— Рад, потому что ненавижу проигрывать. Нам с Йоханом трудно понять, кто из нас был лучше в этом году. Я видел, как он работал. Он знает, как работал я. Как бы то ни было, Йохан — восходящая звезда мирового спорта. У него все впереди.

— Как изменились ваши отношения после того, как Блэйк выиграл 200 м на турнире в Брюсселе со вторым результатом в истории — 19,26?

— Никак не изменились. Мы все так же тренируемся вместе каждый день. Ну, как вместе? Бегаем по одной дорожке, но в целом делаем довольно разные вещи. У каждого индивидуальная программа.

— Но вы соревнуетесь хотя бы на тренировках?

— Иногда.

— Кто инициатор таких соревнований?

— Йохан. Порой приходится его осаживать.

— У вас пари? На пиво? Содовую?

— У нас нет пари. Йохана не надо мотивировать пивом, чтобы он постарался обыграть меня.

— В чем принципиальная разница между вами как бегунами?

— Может, я не должен этого говорить, но он работает больше, чем я. Я наблюдаю за Йоханом с тех пор, как он закончил школу и стал тренироваться вместе с нами. Как я уже говорил, мы не работаем по одинаковым программам. То есть между нами, конечно, есть разница. В конце концов, у нас разное телосложение и разная способность организма переваривать нагрузки. По времени он тренируется больше, но я не гонюсь за его программой.

— Именно Блэйк будет главным вашим соперником на Олимпиаде в Лондоне?

— Я никогда не выделяю только одного соперника, о чем уже много раз говорил. Это олимпийский год, когда, образно говоря, даже мертвые восстают из могил. Концентрироваться на одном сопернике — значит упустить из вида других. А таковых хватает.

— Причем в основном это ваши соотечественники. Может ли Ямайка, имея в своем составе Асафу Пауэлла, Блэйка, Болта, занять весь пьедестал на лондонской стометровке?

— Готов говорить и отвечать только за самого себя. Хотя и за себя — не всегда. Все видели, что случилось в Тэгу. Это спринт. Может произойти все что угодно. Фальстарт в том числе. Это был мой первый фальстарт в карьере. И он так некстати случился.

— Когда Майкл Джонсон пробежал 200 м за 19.32, все посчитали это недостижимым рубежом. Но вы этот рубеж преодолели. А затем преодолел и Блэйк. Он способен побить ваш мировой рекорд – 19.19?

— Отвечу так: мне этого не хотелось бы. Все знают, что 200 м — моя любимая дистанция. Я столько работал, чтобы встать с колодок и пробежать 19,19, что просто не хочу позволить Йохану превысить это время.

— После Брюсселя вы сказали, что закончите давать советы Блэйку. Это была шутка или вы говорили всерьез?

— Не важно. Видите ли, я и раньше не позволял себе давать Йохану какие-то глобальные советы — это дело тренера. Просто подсказывал какие-то нюансы в тех вещах, где тренер не может достучаться до спортсмена. Я действительно был шокирован его бегом на 19,26. У Йохана прежде были проблемы с прохождением виража, я это знал. И вдруг вижу, что человек бежит поворот идеально. Поставьте себя на мое место. Когда ты видишь, что старый знакомый на твоих глазах исправляет собственные ошибки, это всегда производит впечатление.

— Сезон-2011 не назовешь лучшим в вашей карьере. Значит ли это, что вам необходимо скорректировать подготовку перед Лондоном?

— Я не совершал ошибок в минувшем сезоне. Просто так сложились обстоятельства. Подготовка зависит не только от того, как ты тренировался. Полностью ли ты здоров — вот самый важный вопрос. Перед этим сезоном мне пришлось немного изменить свою программу. Надо было форсировать форму. Я работал со штангой, качал "железо", делал еще кое-какие вещи, которые никогда не делал раньше. Но теперь в этом не будет необходимости, я на это очень надеюсь. Судя по всему, моя тренировочная программа будет более или менее схожа с той, которую я делал перед сезоном-2009. Тот год был для меня сказочным.

— Та же программа? Без отличий?

— Главное отличие в том, что на носу Олимпиада. Значит, я более взволнован, чем обычно. Олимпиада — это Олимпиада. Их у каждого спортсмена много не бывает. Ну, три. Ну, четыре, если ты спортивный долгожитель. Я знаю цену олимпийской медали. Понимаю ее как никто другой. И меня никто и ничто не остановит на пути к Лондону. Моя задача — защитить свои титулы и стать легендой. Кажется, вы это уже где-то слышали, верно?

— Звучит странно, но вам придется пройти внутренний отбор на Ямайке, чтобы выступить в Лондоне на стометровке.

— Да, придется. Не скажу, что я в восторге. Хотя мой тренер Глен Миллз вообще-то только рад. Он хотел, чтобы я и перед чемпионатом в Тэгу прошел отбор. Глен любит всякие отборы. Я — нет. Но на этот раз деваться некуда.

— Когда вы наконец обсудите с Миллзом, начнете вы серьезно бегать 400 м или нет? Ведь это всех интересует!

— После Лондона. Сядем, все разложим по полочкам, решим, что делать и в каких объемах. Вы только поймите, бегать 400 м я не стремлюсь. Но если это необходимо для более качественной подготовки к спринту, попробовать можно. Я пока не знаю, где и когда начну соревновательный сезон. Но в любом случае сперва буду бегать на маленьких турнирах на Ямайке. И 400 м побегу там точно. Кстати, вообще-то куда больше меня интересует эстафета 4х400 м.

— Интересует абстрактно? Или уже с прицелом на Лондон?

— С прицелом. Если у меня останется бензин после трех дисциплин (100, 200 м и эстафета 4х100 м.) и если товарищи по команде не будут против моей кандидатуры, почему бы нет?

— А прыжки в длину?

— Хм, Глен попросил, чтобы я вообще перестал говорить на эту тему. Все после Лондона. После Лондона.

— Шансы Ямайки куда более весомы в эстафете 4х100, а не 4х400 м. Вы ее как-то тренируете всей командой?

— Совсем не тренируем. Мне, кстати, не кажется это правильным. Наверное, мы на Ямайке слишком уверены в своих силах. Впрочем, пока мы бьем мировые рекорды в каждом турнире, и, значит, все идет хорошо.

— Миллз говорил, что ваш пик спортсмена наступит в 26 лет. В августе 2012-го вам как раз исполнится 26.

— Да. Глен знает, что говорит. И я ему верю. Мне нужно просто работать и слушать, что он говорит.

— Говорят, что есть ряд бизнес-проектов, которые вы намерены поддерживать. Что это за бизнес-проекты: рестораны, отели?

— Пока я молчу об этом. У меня действительно есть интересы в некоторых сферах, я стараюсь погружаться в мир бизнеса по мере возможности. Но пока что это погружение нельзя назвать глубоким. Наверное, буду готов всерьез говорить на эту тему после 2012-го.

— На днях Лондон выбрали столицей чемпионата мира-2017. У вас есть планы выступить на этом первенстве? И почему, кстати, вы так и не встали на сторону Лондона или Дохи перед голосованием?

— Потому что это не мое дело. IAAF лучше знает, кому доверить чемпионат. Совершенно необязательно советоваться об этом со мной. Я пока не знаю, что меня ждет в 2017-м. И никто, хочется верить, не знает.

— Следующий чемпионат — в Москве-2013 — вы посетите точно. Нет желания приехать в Москву на разведку, поучаствовать в тестовом соревновании?

— А что, русские решили провести тестовый турнир? Не знал об этом. Раз так, все возможно. Я открыт для предложений!