Виталий Петров: «Я знаю, на что готова Лена»

Виталий Петров: «Я знаю, на что готова Лена»

Виталий Петров рассказал о первом старте Елены Исинбаевой на «Русской зиме», о том, что изменилось в его ученице и как сберечь ее до московского чемпионата мира 2013.

— Первый старт у нас сложный — в родном доме, где от тебя многого ждут, где каждый проходящий узнает в лицо, просит автограф, плюс близкие друзья, которые тоже нагнетают обстановку. А первый старт в столь долгом ожидании — это дополнительное напряжение. Но подготовку мы строили, исходя из планов до 2013 года. Заложена база, которая даст Лене возможность теперь, что называется, только “припудриться” и выходить на старт. Я рад перерыву, спало нервное напряжение. Хотя на мелкие раздражения она все-таки будет реагировать первые два-три старта. Ей ведь нужно показаться. Но после все будет гладко. А основное раскрытие придется на летний сезон, где будем пытаться установить несколько рекордов.

— Не опасаетесь прогнозировать? В Берлине на чемпионате мира показалось, что для вас провал был полнейшей неожиданностью. А вот в Дохе вы были уже вроде готовы ко всему.

— В Берлине я просто знал причину, назовем ее так — внутреннего характера, но я знал и то, что готовность Лены была очень хорошей. И думал, что никакие проблемы на нее повлиять не могут. Ведь высота 4,80—4,95 для нее была просто нормой, что показал и рекорд мира, установленный через неделю после провала. Но вмешаться в сложившуюся ситуацию, осадить ее я не мог. И Лена не могла. Мы друг друга потом не винили — это жизнь. А Доха — да, я знал, что может произойти: она где-то сорвалась, где-то переела, к тому же приехала и схватила небольшую травму. Практически после Москвы, “Русской зимы”, мы и не тренировались — так, катились, и все.

— После Берлина — два дня рыданий, после Дохи — ушла в себя?

— Если и ушла, то ненадолго. Через две недели я приехал в Волгоград, мы все наметили. И договорились: пока не появится желание тренироваться, не начинаем. Как-то раз она позвонила: вот давай начнем, пришли планы… Я сказал: “Я так не работаю, ты мне скажи — вот с этого дня и по этот старт ты будешь готовиться. И я буду иметь эту программу. А то я тебе дам планы, не зная, что и как, ты приедешь, а я тебя не буду чувствовать. Ты там можешь поддерживать форму, тренируйся потихоньку — кроссики, плавание, забудь про спорт. Приедешь — и мы начнем”. Так и получилось: 28 июня мы начали с ней подготовку.

— Вы почувствовали, готова она к работе или нет?

— Девчонку же сразу видно, когда она не дерганая. И потом, она сразу сказала: я в 8.30 на тренировке. А обычно мы тренировались с 10. Не опаздывала, сменила все: график, облик, отношение. Ей нужно было почувствовать, что начинается другая жизнь. И важно было не перегореть в работе, не заржаветь, ведь Лена не привыкла к такой работе, обычно через два-три месяца подготовки — старт.

— Говорят, когда спортсмен уходит на время, есть опасность, что и не вернется. Боялись?

— Я согласен — уходить с поля боя нельзя. Но нужно было залечить себя. Нужна была свежая кровь, не физиологическая, а в мозгах, если так можно сказать. Я не боялся. Говорил только одно — смотри, чтобы веса лишнего не было, ведь будешь страдать сама. Большой вес — значит, нужно больше тренироваться, да еще бояться, что не выдержат связки. Приехала Лена в норме — 64 килограмма, это был хороший сигнал.

— Базу заложили до 2013 года, значит, объем проделан колоссальный. Пищала?

— Знаете, нет. Действительно были очень большие нагрузки, но она вообще не пищит в работе. Вот молодец. Хотя она эмоциональна. Может “гавкнуть” где-то, но это ее кавказское, женское… А чтобы сказать “Ой-ой!” — нет.
“Лен, тебе тяжело?” — “Да”. — “Все, заканчивай, пять раз еще…” — “Нет, я доделаю”. Доделать — это для нее обязаловка.

— Вы почти никогда не говорите о травмах. Их нет?

— Конечно, есть травмы. Она уже в пять лет пришла в гимнастику. Гимнастика — это не просто легкие тренировочки, как у нас тут в легкой атлетике. Там сразу — нагрузки. Заложили базу трудолюбия, к тренировкам отношение щепетильное, культуру движения заложили, но ведь в этом возрасте не был сформирован анатомический скелет полностью, и хрящевые соединения, может, и подтерлись. Больше всего проблем со стопой и спиной. Ну, плюс и в легкой атлетике начала она резво — в пятнадцать лет пришла — и понеслось. В 21 — первый мировой рекорд. Это было тоже интенсивно для связок, при переходе в новый спорт. Поэтому моя задача — беречь. Я ей сказал: остаются последние три года, надо подумать не только о том, что нужен тренер, менеджер, но и физиотерапевт, который будет тебя поднимать хоть с земли.

— Вы хотите сказать, что у 27-кратной рекордсменки его до сих пор нет?

— Нет, он есть, но должен быть, как муж и жена, — рядом. “Ай”, — и вот он тут. А не так, что приеду завтра, через сутки… Вопрос уже решается. И мы, конечно, не маги, но будем надеяться, что старт сезона будет лишь точкой отсчета новых больших высот. Говорите, Лена ушла после брифинга, зажав уши руками? Вот и я так буду делать. Я знаю, на что она готова.

Ирина Степанцева (газета "Московский комсомолец")