Себастьян Байер: Исинбаева — это феномен

05 Май, 2009  |  Новости

Себастьян Байер из Германии автор самой громкой сенсации на чемпионате Европы в Турине рассказал обозревателю газеты «Спорт-Экспресс» Ефиму Шаинскому, что он почувствовал, когда установил рекорд Европы, как поздравила его Ангела Меркель, и кого бы он хотел увидеть на стадионе в Берлине.

— Наверное, Себастьян, вы теперь себя звездой ощущаете?

— Нет, что вы. Европейский рекорд меня совсем не изменил.

— Поздравления от известных людей после Турина получали?

— В почтовом ящике обнаружил письмо от Ангелы Меркель. Канцлер Германии нашла для меня очень теплые слова, поздравила с отличным прыжком. Особенно мой результат порадовал ее в связи с тем, что в этом сезоне чемпионат мира пройдет в Берлине.

— После прыжка на 8,71 вы сказали: "У меня было ощущение, что показал где-то 8,40". Не могли представить, что добьетесь такого результата?

— Мне почему-то трудно было сразу оценить длину этого прыжка. К тому же мой тренер сказал мне, что в одной из попыток, в которой был заступ, я улетел где-то на 8,40. Конечно, хотелось прыгнуть дальше. Но раньше-то и 8,40 были для меня утопией!

— Что почувствовали, когда на табло зажглись цифры "8,71"?

— Даже трудно объяснить… В голове сначала была какая-то пустота. Не мог представить, что это реальность. Видимо, мое состояние можно назвать шоком. Да, это был шок!

— На европейском первенстве в Турине вы уже в первой попытке установили личный рекорд — 8,29, который в принципе обеспечил вам золото. Однако сами были не очень довольны этим прыжком. Почему?

— Недостаточно хорошо выполнил его технически. И разгон, и толчок можно было сделать лучше.

— И тем не менее — 8,29…

— С ума сойти!


— В Турине вы завершали соревнования и перед последним прыжком уже обеспечили себе первое место. Почему именно в заключительной, уже ничего не решавшей попытке улетели на 8,71?

— Хорошо прыгнуть в ранге чемпиона Европы было делом чести. Публика ждала от меня хорошего результата. Вот я и выложился. Но не думал, конечно, что улечу так далеко.

— Рекордный прыжок получился идеальным?

— Абсолютно. Он был превосходным!

— 27 февраля на соревнованиях в Хемнице вы установили личный рекорд — 8,17. А чуть больше чем через неделю в Турине прибавили к нему сразу 54 см. Как такое может быть?

— Тренеры говорили, что еще в Хемнице я был готов как минимум на 8,30 — 8,35. Но тогда не ощущал особой мотивации, задора. Чем ближе был чемпионат Европы, тем лучше я себя чувствовал — увереннее, сильнее.

— А ведь было время, когда мало кто верил, что вы вообще сможете прыгать — после того как на юниорском чемпионате Европы-2005 в Каунасе сломали в трех местах ногу и порвали две связки.

— У меня бойцовский характер. Никогда не сдаюсь. Хотя многие после Каунаса действительно говорили: мол, Байер больше никогда не сможет далеко прыгать.

— На Олимпиаде в Пекине вы показали только 7,77 и не прошли квалификацию. Почему?

— Очень нервничал, допустил много ошибок. Зачем-то пытался все сделать по-другому — не так, как меня учили. Говорил себе, что надо прыгнуть как можно дальше, и при этом забывал сконцентрироваться на том, что годами отрабатывал на тренировках. И, разумеется, отнюдь не чувствовал себя раскованным.

— Представляю, какое у вас было настроение после провала в квалификации…

— Но я не подавал виду, что расстроен, из-за моей подруги Каролины Нитры. Она должна была на следующий день бежать в Пекине стометровку с барьерами. В общем, держался, как мог. Хотя настроение было жутким.

— А как пробежала Каролина?

— Пробилась в полуфинал. Для нее это было очень хорошо.

— Другие виды легкоатлетической программы в Пекине посмотреть удалось?

— В течение двух вечеров после моего выступления был на стадионе. Оба раза — из-за Каролины. Благодаря этому смог увидеть и другие старты.

— Прыжки Исинбаевой видели?

— Да, хоть и с расстояния в 100 метров. Исинбаева, конечно, феномен. Она, можно сказать, написала историю. Как Бубка. Надо же, десятки рекордов! Фантастика. Не уверен, что в будущем кто-нибудь сможет добиться подобного.

— Знаю, прыжки с шестом раньше доставляли вам массу отрицательных эмоций…

— Я когда-то выступал в десятиборье, и прыжки с шестом были для меня самым слабым видом. Даже не знаю, почему. Вообще это очень красивая дисциплина. Но у меня она не шла. Я дружу с Тимом Лобингером — нашим известным прыгуном с шестом, он мне часто давал советы — не помогало. Вот ведь как бывает.

— Вернемся все-таки к вашей любимой дисциплине. Когда человек прыгнет за 9-метровую отметку?

— Надо, чтобы все факторы оказались в твою пользу: попутный ветер до 2 метров в секунду, температура воздуха до 35 градусов, отличные соревнования, великолепные болельщики. При таком раскладе прыжок на 9 метров, полагаю, возможен. А вот когда именно это произойдет — в нынешнем году, через 5, 10 или 50 лет — предсказать не решусь.

— Какими качествами должен обладать идеальный прыгун?

— Тяжело сказать. Есть различные типы прыгунов. Одни прыгают благодаря скорости, другие — из-за своей силы. Кое-кто добивается результата благодаря обоим качествам. Карл Льюис, например, далеко прыгал в основном из-за своей скорости. Рекордсмен Германии Лутц Домбровски считался "силовиком". А вот кубинец Иван Педросо прыгал благодаря обоим этим качествам. Нынешний мировой лидер панамец Ирвинг Саладино — тоже.

— А к какому типу спортсменов относитесь вы?

— Мои прыжки — это примерно 60 процентов скорости и 40 — силы.


— Президент испанской федерации легкой атлетики Хосе Мария Одриосола высказал сомнения в том, что судья в Турине правильно замерил ваш рекордный прыжок. Что думаете по этому поводу?

— Думаю, Одриосола огорчился из-за того, что я превзошел рекорд Европы — 8,56, показанный его соотечественником Ламелой. Наверное, в нем говорило разочарование. Но свои сомнения он почему-то выразил не где-то за закрытыми дверями, а перед прессой. С его стороны, как мне кажется, это было неумно. Но, в конце концов, я ничего не могу изменить.

— Одриосола перед вами не извинился?

— На данный момент — нет.

— Вы считаетесь "спортивным солдатом", а значит, получаете деньги от бундесвера. Это какая-то твердая сумма?

— Да. Без бундесвера я не мог бы заниматься большим спортом. Ведь сам зарабатываю пока не так уж много.

— В России бывать приходилось?

— Еще нет.

— Какие три мысли первыми приходят вам в голову, когда говорят о России?

— Огромная страна. Москва — очень красивый город. Во всяком случае, по телевизору. У многих русских — большие деньги.

— Увы, финансовый кризис не обошел и Россию…

— Но, думаю, богатые все равно остались богатыми. Вот, к примеру, владелец "Челси" Роман Абрамович. Было бы здорово, если бы во время соревнований по прыжкам в длину на чемпионате мира в Берлине он оказался на стадионе. Я бы с ним с удовольствием познакомился!

05 Май, 2009, v.olkhovskiy