«Миллионом больше, миллионом меньше». Татьяна Лебедева — «Газете».

«Миллионом больше, миллионом меньше». Татьяна Лебедева — «Газете».

Победительница Олимпиады и чемпионата мира в этому году добавила третий важный титул в свою коллекцию. Продемонстрировав беспроигрышную серию из шести побед на турнирах коммерческой серии «Золотая лига», она получила главный приз — чек на миллион долларов.
До сих пор ни одному российскому легкоатлету не удавалось добиться такого успеха. По версии ежедневного издания «Газета», Татьяна Лебедева признана лучшей легкоатлеткой года. Эту новость спортсменке сообщила корреспондент «Газеты» Татьяна Милевская.— Спасибо за признание. Мне приятно, что вы отмечаете не мой заработок, а мои успехи.

— Но, Татьяна, признайтесь: разве миллион — это деньги для вас?

— Какое там… До этого момента я считала, что обеспечила себя на всю жизнь — купила все, что хотела, еще и осталось, а тут еще этот миллион свалился. И я думаю: одним миллионом больше, одним меньше…

— Хорошо вам!

— Знаете, я недавно статью в журнале читала. По доходам в этом году среди российских спортсменов я со своим несчастным миллионом на 29-м месте. Ну куда это годится — третий десяток? Те, кто впереди, они не выигрывали главных стартов, как я. Обидно! А все потому, что легкая атлетика хоть королева, но голая… Это если по меркам мирового спорта…

А вот еще пишут: «Совокупный доход 100 самых богатых спортсменов России составляет 179 миллионов долларов. Михаэль Шумахер за год зарабатывает треть этой суммы. Один»…

— Так вы бы и сели в карт! Уверена, у вас получилось бы…

— Дело в другом. Когда наши легкоатлеты заключают контракты со спонсорами, то те им предлагают суммы в три раза меньшие, чем, скажем, американцам. Когда спрашиваем почему, отвечают: потому что они американцы. Привыкли, что в России любой за пять копеек может продаться.

— А вы за десять?

— Недавно персональный контракт на рекламу с одной фирмой подписывала. Поначалу сошлись на достойной сумме, но при заключении контракта она уменьшилась. Сначала я хотела в позу встать, проявить гордость, тем более что не такие уж большие запросы для олимпийской чемпионки и чемпионки мира были, а это четырехлетие до пекинской Олимпиады у меня последнее. Долго рядились, в конце концов они прибавили, но не столько, сколько хотела.

— Ну вот…

— А что — вот? Сейчас они не нарадуются, что я в их форме выступаю, и боятся, что я могу расторгнуть наш договор в любое время. Вот еще год подожду и потребую.

— А за что вам платить? Даже английского не знаете…

— Если бы я этот миллион не выиграла, то так, наверное, и не выучила бы. Сейчас на английском даже украинцы говорят. И как я только за джекпот цепляться стала, тут на меня столько внимания общественного обрушилось, сколько в олимпийский год не было. На втором старте «Золотой лиги» уже приставать стали, а я ничего сказать не могу, только улыбаюсь. Пришлось нанять репетитора. Она мне составляла фразы, и я их заучивала. Теперь я даже перед телевидением не стесняюсь. А недавно с мужем вернулись из морского круиза — побаловали себя после сезона — так там чуть русский не забыла.

— Таня, не обижайтесь, слишком простоваты вы для звезды.. Скажите, вас в круизе узнали?

— Там в основном были пенсионеры, американские и канадские, а какие у них интересы — понятно. Поначалу мы расстроились, когда нам в агентстве сказали, что из русских никто не купил путевку, а потом обрадовались, когда заметили одну пару, которая общалась на английском, вставляя через слово всем знакомое русское выражение. Оказалось, эмигранты из Одессы, живущие в Майами. Они, как и все остальные, считали нас молодоженами. А мы не стали их разубеждать. Уже в конце путешествия случайно проговорились, что мы спортсмены, но был уже конец 20-дневного круиза и слух не успел распространиться. Да мне и не надо это, если честно…

— Эх, Таня, Таня!

— А вот известный проповедник Шри Чинмой меня так и учит: будь открытой, простой. В прошлом году я брала у него уроки медитации. Я ведь слишком импульсивная. Иногда надо отключиться, уйти мысленно из мира, а то я как на иголках. Все глаза закроют, а я уже через пять секунд свои открываю: а вы чего это тут еще сидите? А вот на соревнованиях я другой человек. Могу сконцентрироваться на целых 15 секунд.

— Зачем же вы к нему в Америку ездите — деньги тратите?

— Знаете, чем он меня подкупил? Он устроил мне встречу с Карлом Льюисом. Кто такой Карл Льюис? Для меня это как Ленин для коммунистов. Идол, фетиш. Но встретиться на стадионе нам не довелось, потому что он уже ушел из большого спорта, когда я только пришла в него. По приглашению своей приятельницы я посетила программу «Поднимая мир сердцем единым», которую Шри Чинмой показывал в Москве. А потом я узнала, что следующая программа будет в Нью-Йорке и туда приедет мой кумир.

Больше мне ничего не надо было говорить: я побежала за билетами. И в прошлом году в Америку мы приехали всей семьей — от обилия олимпийских чемпионов рябило в глазах. Но самый главный чемпион для меня пришел к нам на завтрак. Он такой… такой… ну вы понимаете?

— Понимаю… Другого не понимаю: люди, которые имеют такие деньги, как вы, обычно в России не живут. Тем более что обворовывали вас уже не раз…

— Как только я выиграла, было немного страшно. Даже дочке наняли телохранителя, чтобы он за ней в садике наблюдал. Целый месяц. Потом все успокоилось. Я даже больше боюсь не бандитов, воров, а психически неуравновешенных людей. Но таких людей много и в других странах.

— Тяжело быть миллионершей?

— Между прочим, я своего миллиона еще и не получила! Одна сторона его перечислила, а вторая еще не получила, как мне сказали. Сейчас вот ищут, где он затерялся. Надеемся, что разберутся, потому что миллион — это ж не иголка.

— А вы ведь уже занялись благотворительностью…

— Я пообещала прилюдно: десять процентов отдам на благотворительность. И что же, я не хозяйка своим словам? Решила, что помогу только тем, кого знаю, близким своим, тем, кого что-то когда-то со мной связывало. Обустроила роддом, где родилась моя дочка, и детсад.

— А остальным жалеете?

— Мне пишут все и отовсюду — пишут домой, пишут в федерацию, пишут в спорткомитет, пишут из Украины, из Белоруссии, из всех городов России.

Когда пришло первое письмо, я расчувствовалась, прониклась, как все несправедливо, а потом так прикинула: вот у меня мама живет на пенсию в размере 1200 рублей в месяц. И она никогда не жалуется, хотя живет очень скромно в квартире, требующей ремонта. Сколько раз я предлагала ей квартиру купить или хотя бы обои новые поклеить — ни в какую… Только и смогла ее уговорить телевизор в подарок принять. Она даже когда ко мне в гости приходит, то сто рублей оставляет. На удачу как бы. Ходит в лес, грибы, ягоды собирает. Я бы всех этих просителей в школу выживания к моей маме направляла бы…

Не отрицаю, что система социальной защищенности у нас в стране слабая, но почему Лебедева должна ее укреплять?! Выживает сильнейший — это я с детства поняла. Мама меня воспитывала одна, денег постоянно не хватало, но я выжила и всего, чем располагаю, добилась сама. Почему же другие не могут также?

Мне муж сказал, что пусть эти письма лежат, потом, когда я созрею, то прочитаю их…

— Если бы вам предложили звание чемпионки мира в обмен на все заработки сезона, вы бы согласились?

— Лучше миллион. Чемпионат мира я выигрывала два раза, а вот джекпот — нет. Для меня это не только деньги, но титул, беспроигрышная серия, понимаете?!

— Мне кажется, что «Золотая лига» была придумана скорее для пиара. Как вы считаете, организаторы думали, что никто не выиграет?

— Знаете, почему женский шест не включают? Народу нужны хлеб и зрелища! А тут Исинбаева красиво выйдет и легко весь каравай заберет. Где интрига, где борьба?

В принципе для спонсоров понятия экономии в данном случае нет. Главное для них — потратить этот миллион эффектно, так чтобы говорили и в газетах, и в спортивном мире, чтобы билеты раскупались охотнее и телевидение транслировало бы чаще. Насколько мне известно, сейчас рассматривался вариант розыгрыша «Золотой лиги» из десяти стартов. Тот, кто выиграет максимальное число стартов, тот и заберет куш. Это хороший вариант, считаю…

— Признайтесь: вам повезло выиграть джек-пот, потому что соперниц у вас не было и дальних прыжков вам не понадобилось.

— Это Трейси Смит тоже на чемпионате мира повезло, что я не выступала. А вот мне в чем повезло? В том, что я на одной ноге такого напрыгала, что они на двух не смогли? В прошлом 2004 году начался «бум пятнадцати метров» — семь человек за 15 метров прыгали! Тогда организаторы «Золотой лиги» меня предупредили, что, мол, готовься, тройной будет в программе. Они рассчитывали на напряженную борьбу и высокую конкуренцию. А вышло иначе…

Предположить, что после Олимпиады все сильнейшие «полетят» с болячками, не мог никто! Все поголовно травмировались, в том числе и я. Только у меня это случилось позднее — во время второго старта. А надо было прыгать еще четыре раза. И я сжала зубы. Так в чем, вы говорите, мне повезло?

— А что ответите на намеки о том, что, дескать, судьи специально уменьшили на 3 сантиметра прыжок Ямиле Алдамы на последнем этапе «Золотой лиги»? Вы думали об этом?

— Когда она возликовала после своей последней попытки, то я очень испугалась — аж сердце в пятки упало. Тем более я видела прыжок не в профиль, а в фас, а тогда трудно судить о длине. Я подумала: какое счастье, что у меня есть еще одна попытка! Я все равно сделаю лучше!

Посмотрела на тренера Вячеслава Догонкина — его лицо выражало растерянность. И когда на табло появились цифры — на три сантиметра меньше, чем у меня, то я вздохнула. Все — я выиграла! Можно идти в кассу.

Потом же думала — могли бы они ей неправильно намерять, чтобы лишить меня миллиона? И пришла к выводу, что нет, потому что немцы, бельгийцы все такие честные, как газета «Правда». Бывало так, что, например, кто-то из наших атлетов прыгнет на уровне, например, рекорда России, а скорость ветра не позволяет засчитать результат. Ну вот наши и идут договариваться. А в ответ — всегда отказ. За границей не понимают, что такое взятка, что такое приписать, отписать сотую долю секунды… Это ж не в России.

— У вас же после всех ваших побед мотивации не осталось. А в наступающем сезоне нет ни Олимпиады, ни летнего чемпионата мира…

— Зато есть зимний. Вы правы, я его уже выигрывала и с мировым рекордом, но за все годы в спорте я ни разу не прыгала на глазах у наших болельщиков на таком крупном турнире. А хочется так, чтоб по-русски кричали с трибун.

И потом… Да, я выиграла летний и зимний чемпионаты мира, Олимпиаду, но я ни разу не выигрывала летний чемпионат Европы. Это считается почетным, так как он, как Олимпиада, проводится раз в четыре года.

Для вас, журналистов, стараюсь… Чтоб если человек посмотрел — вот спортсменка года, значит, все титулы у нее есть — и не ошибся. Кстати, у меня еще нет летнего мирового рекорда.

— Я не верю, что вы можете его побить. 15,50 Инесса Кравец прыгнула еще в те времена, когда допинг-контроль был не так точен, а она была здоровой и мотивированной.

— Поживем — увидим. У меня в карьере были попытки в районе 15,34.

— Но это до того, как вы травмировали ногу…

— Обстоятельства всегда могут так сложиться, что ты выиграешь. Сначала свою цель надо сформулировать мысленно, поверить в нее, а уже потом она осуществится. Меня так Шри Чинмой учит. Надо каждое утро с такой мыслью вставать, и тогда придет день, когда ты действительно сможешь осуществить задуманное.

— Тогда про ногу расскажите.

— Берегу ее. Сейчас уже знаю, что лучше чего-то не доделать, чем переделать. В молодости, когда прешь сквозь боль, только усугубляешь микротравмы. А с возрастом начинаешь бережнее к себе относиться.

— Не слишком вы поберегли себя, когда отказались от чемпионата мира? Почему вы не общались ни с одним журналистом в Хельсинки? Стыдно?

— Когда я приехала, у меня никто интервью не брал, хотя я не скрывалась, а когда прыгала квалификацию, то пообщалась с известной в прошлом прыгуньей Хайке Дрехслер, которая работает на «Евроспорт», и с представительницей кубинского телевидения. Сказала им, что чувствую себя удовлетворительно и в финале буду прыгать из одной попытки.

— И что же в финале?

— Наверное, когда я замуж выходила, меньше раздумывала. Мне пришлось делать очень серьезный выбор. Поселила в себе двух человек — один говорит: откажись, а вдруг ты второе место займешь? А второй — ты же Лебедева! Вот так они и терзали до последнего — замотаю ногу, похожу в номере, вроде могу, а потом размотаю, нет — поднывает…

Если ли бы это была Олимпиада — тогда бы закрыла глаза, сжала зубы и вперед, пусть мне потом хоть ногу отрежут…

Пошла на трибуну. Смотрю на эти, с позволения сказать, прыжки, а меня просто распирает от желания выйти и показать им всем… Когда Трейси Смит прыгнула в районе 15 метров, то я мысленно сказала ей: «Спасибо, подруга!». Села в самолет и домой. Лечиться…

— Татьяна, у вас есть шанс поменять свой образ жизни. Почему вы не хотите?

— Если честно, выиграв эти деньги, не ощутила той радости, которая была, когда я получила свой первый серьезный заработок — 800 долларов в 1991 году. И я спокойно к этим заработкам отношусь. Есть — и хорошо.

Недавно мне предлагали даже дом в Монако купить. Но у меня никогда таких больших запросов не было. В детстве я мечтала, как все, машину, квартиру купить. Казалось все таким недостижимым, ведь на мамину зарплату совсем бедно жили. Сейчас я все это купила. После этого решила шикануть — сгоряча «Феррари» красный… А потом подумала: а ведь и мой прежний «Мерседес» совсем не плох. Жила как и живу. Если что и вошло в мою жизнь, то это разговоры об этом миллионе.

— Но вы сейчас представляете интерес не только как девушка с миллионом, но и как фигура с капиталом…

— Ни в какие дела рискованные вкладывать не буду. Пока. Сосредоточусь на спорте. Если я не завоюю золотую медаль в тройном прыжке на следующей Олимпиаде, мне по крайней мере будет не стыдно перед собой.

Вот когда мне перестанут прыжки быть интересны, то… сейчас помечтаю: рожу еще двух детей, буду путешествовать, буду ездить на соревнования как человек, а не как спортсменка. Но куда-то в международный или национальный Олимпийские комитеты лезть не буду, потому что женщина должна дома сидеть!

— Тогда в партию «Родина» вы зачем вступили?

— За компанию. Пропагандирую здоровый образ жизни, посещаю соревнования, выступаю в вечерних школах. Живым, понятным языком людям объясняю. Да хоть Зюганов, хоть Жириновский пригласили бы — не отказалась.

— Таня, вас использовали в политических интересах…

— Ну и пусть. Главное, что не во вред. Между прочим, первое поздравление с победой в Афинах мне пришло именно от партии. И самое важное — было написано очень грамотно!

— Не покидает меня впечатление, что вы не приучены к жизни миллионера, скорее жены милиционера…

— Понимаю, что намекаете на моего мужа. Ну да — Николай в прошлом милиционер, а сейчас член моей команды, занимается организационными делами. Вот сайт мой персональный курирует… Но в любом случае у нас была бы семья крепкая. Его наши совместные годы, к счастью, никак не изменили. В семье его родителей отец всегда опекал маму, так же заботливо муж относится ко мне. Могу предположить, что если бы моя карьера не задалась, то мы не бедствовали бы, жили бы у родителей, нянчили нескольких детей и без денег достойно прожили. Зато была бы мечта — надежда, что заработаем на машину, квартиру. А если они есть — то это двигатель жизни, стимул.

— Это правда, что в гарнизон на встречу собрались военную форму надеть? Не по-женски как-то…

— А что тут такого? Я же за ЦСКА выступаю. Конечно, если надевать то, что выдают на складе, можно всех людей распугать, а если в ателье юбку укоротить, китель подогнать, то такой секс-символ получится — Шэрон Cтоун позавидует.

— А кроме спортивной и военной формы вы что-нибудь умеете носить?

— Конечно, школу моделей я еще не успела пройти, но в гардеробе у меня все положенные наряды есть. Люблю шопинг, но я как в той сказке: «Буратино шел в школу, а ноги его несли к морю». Ношу ту одежду, в которой мне удобно, а удобно мне в джинсах, брюках, и никуда от этого не деться…

— В новогоднюю ночь что наденете?

— Только что вернулись из магазина, где делали покупки. Новый год очень не люблю дома отмечать. В этот раз решили показать дочке, где живет Дед Мороз. Поедем с друзьями в Финляндию и наряды возьмем демократичные, но женственные. Хочется быть необычной в эту ночь.

— Дорого бы мы дали, чтобы узнать новогоднее желание человека, у которого все есть…

— Сколько?