15 лет Олимпийскому золоту

28 Авг, 2019  |  Новости

«В Москве встречали как Гагарина»: Борзаковский — о легендарной победе в беге на 800 метров на Олимпиаде в Афинах
15 лет назад Юрий Борзаковский одержал победу на Играх в Афинах. В решающем забеге на 800 метров российский легкоатлет долгое время держался последним, однако на финишной прямой опередил всех и стал олимпийским чемпионом. В интервью RT триумфатор вспомнил, как готовился к тому турниру, воспроизвел предшествовавшие финалу события и рассказал, какие эмоции пережил после него. Нынешний главный тренер национальной команды по легкой атлетике также заявил, что будет рад, если в стране когда-нибудь появится спортсмен, который побьет его рекорд.

— Вас не удивил такой повод для встречи — 15 лет с победы на Олимпийских играх?

— Нет, многие обращались по этому поводу. Все-таки дата знаменательная, мини-юбилей.

— Пятилетие и десятилетие со дня золотого забега в Афинах раньше отмечали?

— Пять лет не праздновал, а вот десять — удалось. В тот год я завершал спортивную карьеру и уже не тренировался специализированно под какие-то соревнования, а просто выходил бегать кроссы. Поэтому устроил себе длинный забег, преодолел около 23 километров, если память не изменяет. Решил просто «половинку» пробежать, отметив таким образом десятилетие победы.

— А на ближайшую среду какие запланированы мероприятия?

— Об этом еще не думал (разговор состоялся 26 августа. — RT). Возможно, соберутся друзья, многие уже звонили и интересовались: «У тебя же через пару-тройку дней очередной юбилей». Думаю, просто соберемся, посидим, переживем снова те приятные мгновения.

— Как складывался ваш сезон перед Олимпиадой в Афинах?

— На мой взгляд, все шло очень хорошо. Мы с тренером Вячеславом Евстратовым очень грамотно разложили подготовку не просто одного календарного года, а всего цикла — с 2000-го по 2004-й. Тренер сделал колоссальную раскладку тренировочных мероприятий и самого подхода к соревнованиям. Пик должен был прийтись на Олимпийские игры, и у нас все получилось. Я ехал в Афины в роли «темной лошадки», никто на меня не ставил. Но я ехал за золотой медалью.

— Как строилась подготовка тем летом? Учитывали августовскую жару в столице Греции?

— Все проходило традиционно. Мы вели подготовку в разных местах. Главный сбор прошел в Чебоксарах, в пионерском лагере «Росинка» на противоположном берегу Волги. Основную часть тренировок перед Олимпийскими играми я провел именно там. А до этого готовились в Киргизии, Кисловодске, и был еще сбор в Туле непосредственно перед вылетом в Афины. Все сложилось идеально, мы подошли к стопроцентному пику формы.

— В то время вы говорили, что главная цель — выход в финал забега на 800 метров, хотя уже добивались этого четырьмя годами ранее в Сиднее…

— Наверное, любой спортсмен в первую очередь ставит перед собой именно эту задачу, а дальше уже, мол, разберемся. Чтобы бороться за призовые места, надо еще отобраться в восьмерку лучших, которая поведет разборки между собой.


— В 2002 году вы много бегали 400 метров. Многие даже думали, что вы на Олимпиаде и в эстафете на круг побежите. Заработанные тогда спринтерские навыки сильно помогли в «золотом» финале?

— В этом и заключалась суть четырехлетней подготовки. После Игр в Сиднее мы сделали выводы и внесли коррективы в план. Один год надо было уделить спринту, другой — выносливости, а какой-то непосредственно скоростной выносливости с акцентом на 800 метров.

В 2001 году моим приоритетом была зима, и тогда я выиграл чемпионат мира. Лето мы пропускали, сосредоточились только на одноразовых стартах, а не на официальных с тремя забегами. Таким образом дали организму отдохнуть. Потом акцент сделали на спринте, я бегал 400 метров, стал серебряным призером в эстафете на чемпионате Европы. А в 2003-м я много выступал уже на 1500 метров, но на чемпионате мира в Париже бежал уже свою коронную дистанцию. Нужна была своего рода репетиция. Мы не зря это сделали, у меня тогда была тактическая ошибка, которую учел через год.

— Как вас встретили Афины, какое впечатление оставила организация соревнований?

— Тогда действительно было жарко в дневное время, но вечером температура спадала до 23-25 градусов. На погоду не жалуюсь, мы же все в одинаковых условиях бежали, а не в разных местах. В олимпийской деревне было все прекрасно, условия и проживание были хорошими. Тренировочный стадион в деревне тоже меня устраивал. Минусов в организации я не видел, одни плюсы.

— Вы тогда приехали довольно поздно, непосредственно к первому же забегу. С чем это было связано?

— Наверное, 80% спортсменов поступают схожим образом. У меня есть свой период акклиматизации — на пятый день, куда бы я ни прилетал, приходятся самые провальные результаты. Не могу сосредоточиться на финише, нормально бежать по прямой. Как правило, мы составляли расписание так, чтобы пятый день оказывался между полуфиналом и финалом. А как раз на шестой день, финальный, я чувствовал себя прекрасно, мог выйти и бороться за медали.

— В беге на 800 метров самой коварной стадией считаются полуфиналы, иногда третьего места в нем бывает недостаточно для продолжения борьбы. Сильно волновались тогда?

— Волнение присутствовало у каждого, у меня оно было и перед предварительным забегом. Каждый раз ставилась простая цель выйти в следующий круг, оказаться на финише одним из двух лучших или выиграть.


— Насколько подробно помните события 28 августа 2004 года?

— Очень хорошо помню все, что было перед стартом. Накануне я плохо спал из-за урагана. Я человек метеозависимый и всю ночь проворочался. Думал, что отосплюсь днем, все равно же финал был запланирован на поздний вечер. Но снова было тяжело уснуть, потому что начался предстартовый мандраж. Весь день пытался найти положение и расслабиться, но одна вещь мне помогла — это мысли о сыне. Я тогда представил, что с ним гуляю где-то по лесу, и моментально отключился. Проспал три часа, сам встал без будильника, выспался и поехал на стадион с полной уверенностью, что смогу себя реализовать.

— Фаворитом забега был выступавший за Данию кениец Уилсон Кипкетер, который к тому моменту выиграл все, кроме Олимпийских игр. Ждали встречи с ним?

— Конечно. Весь мой четырехлетний период подготовки строился в том числе вокруг преодоления психологического барьера перед своим кумиром. С детства я восхищался его бегом на 800 метров. Мне было тяжело обыграть Кипкетера психологически. Когда мы бежали в олимпийском финале 2000 года, то я, наверное, перегорел. Всего три года назад смотрел с открытым ртом, как он бьет мировые рекорды, а теперь стою с ним на одной дорожке. Мне удалось перебороть эту психологическую давку, и в Афинах уже ощущал Уилсона как своего соперника, с которым можно бороться и которого можно обыгрывать. Это я с ним и сделал.

— Обижался ли он на вас из-за того, что вы помешали ему выиграть олимпийское золото?

— Нисколько. В 2014 году он приезжал на мемориал Знаменских амбассадором и так совпало, что это было незадолго до десятой годовщины нашего забега. Я воспользовался случаем и пригласил его к себе домой, мы поужинали и как раз вспоминали тот момент на финишной прямой. Он шутил, что специально мне поддался и спустя десять лет уже можно в этом признаться. (Смеется) Но на самом деле, разумеется, все было серьезно.

— Кипкетер признал, что с другими бегунами слишком рано рванул на финиш, и фактически вы этим воспользовались?

— Да, это была их большая тактическая ошибка. На чемпионате мира в 2003-м ее допустил я — рванул во всю силу и проиграл две сотые секунды. В этот раз за 300 метров до финиша на всю катушку понеслись Уилсон Кипкетер, Уилфред Бунгеи, Мбулаени Мулаудзи и Джабир Саид-Герни. Я понимал, что если включусь за ними на тех же скоростях, то будет тяжело на финише. И им действительно пришлось тяжело, а я на последней стометровке включил весь свой резерв. За 20-30 метров до финиша я их накрыл.

— Насколько велик был соблазн начать погоню за ними?

— Я полностью контролировал тот бег, подошел к нему с холодной головой. Даже поймал себя на одной мысли перед стартом финала. Посмотрел назад на ребят, вперед, и подумал — а чем в принципе этот забег отличается от всех остальных? Да ничем же. Я у каждого из них выигрывал. Да, это Олимпиада, она проходит раз в четыре года, но не нужно на этом зацикливаться. Нужно просто сделать свое дело, воспользоваться шансом и выиграть так, как я это делал раньше. Такой психологический настрой помог мне очень сильно.

— Вы еще до финиша поняли, что обгоните всех соперников?

— В «клетках» понимал только то, что точно буду в первой тройке. А вот за 120 метров до финиша осознал, что выиграть золотую медаль реально, и при выходе на финишную прямую включился на полную мощь.

— Вы ведь победно вскинули руки еще до финиша…

— Это произошло непроизвольно, хотя боковым зрением я видел, что обгоняю соперников. Этот момент не передать словами. Было ощущение, что кто-то толкает в спину — так много эмоций, так много адреналина. Меня просто «несло» по-хорошему.


— Никогда не интересовались, сколько метров на самом деле пробежали в том финале?

— Да, мне приходилось обгонять по второй дорожке. Но я никогда на этом не зацикливался. Всегда строил тактику на бег так, чтобы не сбиваться со своего ритма. Я мог пробежать 810 или 815 метров. Главное, чтобы был ровный ритм. Это гораздо лучше, чем пробежать 801 метр, но в рваном темпе, потому что на финише это сильно сказывается.

— Когда в последний раз пересматривали забег?

— Совсем недавно, на прошлой неделе. Периодически показываю технику бега ребятам, своему сыну Ярославу. Он потихонечку идет по моим стопам. Так что часто вижу тот финал.

— Раньше вы его не пересматривали, говорили, что тренироваться мешает…

— Сейчас уже не тренируюсь, бегаю только для себя, для поддержания формы, поэтому уже можно. В конце концов, это приятные воспоминания.

— Вы осознавали, каким событием стала ваша победа? Возможно, вы, как болельщик, такое могли испытать только когда Сергей Шубенков выиграл чемпионат мира в 2015 году…

— Спустя примерно месяц ощутил, что же я тогда сделал. Выиграть Олимпиаду было моей мечтой, за которой я следовал с 1997 года. Вот она сбылась, и осознание пришло спустя месяц, когда вернулся домой, а в Шереметьеве тебя встречают, может громко будет сказано, но как Юрия Гагарина, который тоже что-то сделал впервые, чего еще никто никогда не делал. Ощущения были именно такие.

— Что творилось в тот день после финала, как засыпали?

— Сдал допинг-контроль, сдал еще анализ кровь, а на следующий день к обеду вышел на тренировки, потому что были еще старты. Но через день вернулся домой и понял, что больше нет смысла делать старты. Я был на разрыв у телекомпаний, нужно было везде присутствовать. Тогда отказался о соревнований, чтобы отдать дань стране и дать всем возможность приятно пообщаться.

— Чье поздравление было самым неожиданным или приятным, какое больше всего запомнилось?

— Много было сообщений от друзей, но в первую очередь меня поздравил мой наставник. Когда я финишировал, на дорожку выбежал наш старший тренер, вручил мне флаг, пока я был в полуобморочном состоянии. Пошел делать круг почета и нашел Евстратова, получил поздравления от него. После допинг-контроля меня еще поздравил весь тренерский штаб сборной, и уже потом были тысячи звонков от близких, друзей. Было приятно.

— Финальный забег на Олимпиаде получился тактическим. А с определенным временем вам когда-нибудь хотелось победить?

— Мы никогда с тренером не ставили задачу показать высокий результат. Основной целью на протяжении 16 лет было долго оставаться в спорте и выиграть как можно больше стартов независимо от показанных секунд. У меня нет явных забегов на результат, хотя и удавалось показывать неслабые секунды — летом личный рекорд у меня 1:42,47, а зимой 1:44,15. Совсем недавно пересматривал свой зимний забег, и там видно было, что бежал с отрывом в 25 метров от второго места и бросил в конце. То же самое было с летним рекордом, расслабился, когда понял, что выигрываю.

— Вы владеете третьим результатом в истории среди европейцев на коронной для себя дистанции. Это предмет для гордости или все же нет?

— Разумеется, безумно приятно быть одним из лучших. Особенно учитывая тот факт, что два других принадлежат величайшим спортсменам своих эпох — Себастьяну Коу и кумиру моего детства — Кипкетеру. Не будь Уилсон натурализованным датчанином я и вовсе стал бы вторым на континенте после британца. Но и нынешний статус меня устраивает, что есть — то есть.

— Выбежит ли кто-нибудь когда-нибудь 800 метров из 100 секунд?

— Думаю, что все реально. Дэвид Рудиша это показал, его рекорд мира составляет 1:40,91. Это очень здорово, потому что у него не было пейсмейкеров. С ними результат был бы выше, а он сам взял и пробежал. Вообще мы когда-то с тренером прорабатывали тактику бега по 200-метровой дорожке с четырьмя кругами по 25 секунд, как раз в сумме получилось бы 1:40. Мы задумывались о том, что появится кто-то из сильнейших бегунов и придется бороться на этом уровне. Но в итоге так и не реализовали ту идею.

— В вашем четырехлетнем цикле подготовки был пункт о том, как готовиться к собственной победе? Где после нее черпать мотивацию, как потом продолжать бегать?

— Ни в коем случае не было вопросов таких, «звезду» я не поймал. Когда стоял на пьедестале, то в первую очередь думал о сыне, как он мне приснился. Когда приехал домой, то даже медаль на него повесил. В тот момент я понимал, что спортивная жизнь не заканчивается и нужно готовиться к следующей Олимпиаде.

— Вы именно тогда, после победы заразили его бегом, или это уже произошло позднее?

— Глядя на меня, он по-хорошему болеет нашим видом спорта и бегом на 800 метров. Еще грудным ребенком он постоянно присутствовал на стадионе. Видимо, так он и заразился и благодаря этому теперь тренируется.

— Вы представляли, что и других детей «заразите» легкой атлетикой?

— Тогда действительно произошел приток детей в школы. Была статистика о том, что на чемпионатах и первенствах России сразу появилось больше людей на средних дистанциях. Приятно осознавать свою причастность.

— Что должно произойти, чтобы в России появился еще один такой бегун, как вы?

— Много факторов должно сойтись. Я уверен, что такие люди есть, просто мы не можем их целенаправленно найти. Может, в глубинке живет кто-то, кто мог бы пробежать быстрее меня, я был бы этому только рад. Будем заниматься поиском. Второй немаловажный фактор — это тренер, с которым сложится удачный тандем ученика и учителя и будет полное доверие.

— Где сейчас хранится ваша золотая олимпийская медаль?

— Она дома, всегда держу при себе и периодически показываю на разных уроках и встречах. Недавно была презентация новых кроссовок, там собрались молодые бегуны, и ребятам было приятно увидеть награду.

Источник: RT

Фото: Александр ВИЛЬФ

28 Авг, 2019, press